Это было все же лучше, чем ненависть.
Но его постель по-прежнему оставалась холодна.
Они упражнялись на снегу, они упражнялись на крыльце, поднимаясь и спускаясь по ступеням, и специально на скользкой почве.
Снова был двор и старое дерево, и дыхание замерзало в воздухе, и грязь по колено покрывала их ноги.
Тайза упала прямо в грязь. Он бросился к ней вверх по склону, в то время как она, поднимаясь, оступилась во второй раз.
Она уже держала наготове горсть грязи. Но так и не бросила ее.
Он склонил голову к плечу и посмотрел на нее сверху вниз.
— Ты должна была это сделать, — сказал он, — в таком положении тебе ничего другого не оставалось.
— Тогда мне пришлось бы стирать две рубахи.
Она рассмеялась и протянула ему руку.
— Помогите мне. Попробуем еще раз.
Она подала ему руку, в которой держала меч, и он потянул ее вверх. Помогая ей, он сам упал на одно колено. И теперь тоже мог похвастаться пригоршней грязи. Она же, посмотрев на то, что находилось в ее руке, стряхнула грязь с пальцев и вытерла их о его рубаху.
Теперь чтобы отстирать рубахи, их потребуется кипятить. Но он действительно насладился этим днем, потому что видел Тайзу смеющейся.
Надежда все еще остается, подумал он.
— Мастер Шока, — спросила она его на следующий день. — Можно мне взять вот это?
Она показала ему кожу дикой свиньи, которую они недавно подстрелили.
— Конечно. Для чего?
— Для рубахи, — ответила она и похлопала себя ладонью по плечу. — Если я прошью ее двойной строчкой с кусочками кости, то она сможет как-то защитить меня. А весить будет немного. Думаю, что послезавтра я уже смогу надеть ее.
Некоторое время он ничего не говорил. Затем хмуро кивнул.
— Хорошо, — сказал он, вошел в хижину и вынес кожу оленя, лучшую из тех, что были у них.
— Если сложить их вместе, выйдет неплохо.
К вечеру он наколол несколько десятков роговых пластинок размером не больше сустава пальца, для того чтобы простегать ее будущую рубаху, которая, по его расчетам, должна будет заменить ей панцирь. Свиная кожа снаружи и на плечах, оленья кожа внутри, костяные пластины на плечах, по бокам, на спине и по подолу.
Женский панцирь, легкий, гибкий, защищающий от скользящих ударов и не сковывающий движений.
На случай появления разбойников, сказал он себе. Даже если она не собирается уходить, стоит иметь такую штуку, если налетчики из Хойсана вдруг попробуют их на прочность.
Черт возьми.
Джиро хрюкал и выгибал спину под скребком, толстый увалень — вот кем он стал, откормленный и благодушный. Шока вычесывал его до тех пор, пока весь зимний волос не был удален и не превратился в облака, медленно оседающие и блестевшие в солнечных лучах, пробивающихся сквозь щели в стенах конюшни. Вокруг морды коня к этой весне прибавилось белых волос, но Шока старался не обращать на это внимания. Закончив со шкурой Джиро, он прижался щекой к шее коня, похлопал ладонью по его мускулистым бокам и пожелал…
О боги, чтобы время остановилось.
Чтобы смерть никогда не пришла за ними.
— Теперь у меня на руках дурочка, — сказал он, обращаясь к Джиро, своему коню. Глупо, конечно, разговаривать с лошадью. Но он вел такие разговоры в течение многих лет, другой возможности пользоваться своим голосом у него не было.
До тех пор, пока в его горы не пришла она. С этого момента вся его жизнь пошла по-другому.
— Я учу ее, — сказал он Джиро, повернувшему на голос хозяина сочувственное ухо, — потому что только так я смогу удержать ее здесь. Делаю для нее панцирь, чтобы ей было во что одеться для защиты себя. А что еще мне остается? А?
Джиро протянул голову назад и прихватил губами край его рубахи.
— Женщины все чертовы дуры, — сказал Шока и снова принялся скрести шкуру Джиро с ненужным теперь рвением. — Она еще не готова. И близко к этому нет. В конце концов она поумнеет и поймет это. Так должно случиться. Ее проблема — это мужчины. Не Гита приходит к ней в ночных кошмарах. Обычные чертовы мужики, которые просто пялятся на нее. И она хочет идти на дорогу. Искать встречи с разбойниками. О боги!
Всадница на лошади галопом промчалась по убранному в летний наряд пастбищу. Шока следил за ними с ограды, положив руки на колени. Джиро сделал крюк в сторону одного из двух воинов, сделанных из соломы и тряпок, меч взлетел вверх, Тайза наклонилась в седле и ударила потешную фигуру. Джиро развернулся и устремился назад, вниз по склону, к следующему воину…
Ленится коняга, — подумал Шока, глядя на то, как медленно Джиро набирает скорость после разворота, переходя в галоп. Но Джиро узнал эти соломенные фигуры и вспомнил нужные приемы. Школьные упражнения.