Может быть, он был дорог ей и был чем-то большим, чем просто старший мужчина, получивший от жизни второй шанс и способный заполнить собой то, что она потеряла или что мечтала иметь, как это принято у молоденьких девушек.
Мужчина стареет. Мужчина становится ужасно осторожным и заботливым, когда дело касается дорогих ему людей. Мужчина становится мудрее и доживает свои дни в этих проклятых горах. Этот мужчина способен умереть в одиночестве.
Есть очень много вещей еще более неприятных, чем поиски приключений с дурочкой из Хуа. Ужасный конец был возможен, само собой, но, так или иначе, жизнь всегда оканчивается подобным образом. Этот весенний кролик оставит после себя на снегу только красное, но миру наплевать, и остальные кролики очень быстро забудут про это.
Глава десятая
Он и не ожидал от нее другого: утренний распорядок дня она не собиралась нарушать. Он прожил с Тайзой достаточно, чтобы понять: ей все едино. Она разбудила его, начав выбираться из постели, и сказала, что собирается пойти умыться, вроде бы все как обычно, будто ничего не произошло.
Он приподнялся на локте и поймал ее за запястье:
— Ну?
— Ну? — эхом отозвалась она — голос расстроен.
Ее фигура тенью вырисовывалась против света, льющегося из-под двери и сквозь щели в ставнях.
— Все хорошо? — спросил он ее.
Легкое движение головой. Он не мог сказать наверняка, что оно означает.
Да, решил он.
— Неужели я не получу ответ? — обиделся он.
Она взялась за его руку, сжимающую ее запястье, и отцепила его пальцы от своей руки. Но после этого не отпустила его руку, а взяла в обе свои и тихонько сжала.
Ночью они занимались любовью еще раз. Он не был уверен полностью в том, кто из них начал это. Наверно, она. Конечно, у него больше не было причин, скажем откровенно, и на этот раз она прижалась к нему, и он был нетороплив, чтобы доставить ей все то удовольствие, которого она, может быть, была лишена в первый раз. Но сразу же после этого он снова уснул и спал до тех пор, пока она не зашевелилась и не разбудила его на рассвете.
И теперь он не получил от нее ничего, кроме пожатия руки.
Ну что же, подумал он, стало быть, это самый откровенный ответ, на который она сейчас способна, и он, естественно, отличается от бойкого ответа куртизанок: О, да, господин. Тайза думает. Тайза обдумывает суть день или два, прежде чем открыть рот. Он без труда вообразил себе задумчивую складку между ее бровями и напряженно сжатый рот. Затем она выскользнула из его руки и, захватив по дороге к двери одежду, исчезла во вспышке дневного света.
Утро было прохладным, но Шока уселся на крыльце, повесил на столбик полированную бронзовую чашу, поставил рядом котелок с теплой водой и принялся методично соскребать щетину с подбородка. Этим он занимался почти каждый день, конечно, когда бывал в настроении. Но на этот раз он уделил дополнительное внимание своей прическе, удалил по краям лишнее и оставил по кругу и сверху похожий на корону ежик все таких же густых и черных, как у мальчишки, волос. Складки обветренного лица углубились, глаза немного впали, и в углах их и рта появились лучики морщин, но в целом, отражение в бронзе имело очень близкое сходство между ним теперешним и неким молодым человеком из прошлого, и, насмотревшись, он сказал себе: Так ничему и не научился, да?
Он уже заканчивал, когда снизу холма появилась Тайза, чистая и свеженькая после утреннего омовения — по непонятным причинам она по-прежнему предпочитала ручей. Он был склонен умываться в дождевой бочке, где вода была не столь холодна и к которой не требовалось далеко ходить. Она посмотрела на него, сидящего на крыльце зрелого мужа, ее глаза распахнулись, она остановилась как вкопанная, и мокрая рубашка парусила и хлопала на свежем ветру по ее телу.
Он отряхнул бритву и вытер ее, приятно польщенный таким взглядом, задевшим тщеславие, наличие которого он у себя даже не подозревал, и от чего, в общем и целом, ему стало неловко — экая чушь, подумал он. Потому что мужчина, на которого она смотрела, уже не был Шокой. Это был Сокендер — глупый человек. Тот самый, которого знал мир.
Но это пришлось ей по нраву.
В чем дело, черт возьми? — удивился он и испуганно замер, еще даже не вполне осознавая ответ.
Боится, решил он.
Но что именно пугает ее? Его титул? Одни боги знают, какие у нее причины.