— Что-то не так? — спросил он у нее.
— Нет, мастер.
— Мастер, черт возьми. Мой повелитель, если желаешь. Или Шока, если нет.
Он положил руку с бритвой на колено.
— Насчет прошлой ночи…
— Мне холодно. Я хотела одеться…
— Девочка, я более чем хорошо отношусь к тебе, если ты еще не догадалась сама. Я хочу взять тебя в жены, если ты дашь мне согласие.
Она тихо посмотрела на него, выпрямившись, слово аршин проглотила, и вздохнула — раз и другой, быстро и коротко. Так она стояла и смотрела на него, но не более одного мига, очевидно, собирая в кулак самообладание. Затем закусила губу и взбежала по ступенькам мимо него.
— Неужели подобное предложение даже не заслуживает ответа, девочка?
Он услышал, как она остановилась. Он услышал, как она замерла перед дверью — легкий шелест дыхания в замершем от испуга рассвете.
— Я не знатная дама.
Он повернулся к ней, по-прежнему не поднимаясь на ноги и соображая, что же происходит, в конце концов.
— Моя жена может быть кем ей угодно. Моя жена — знатная дама. Вот что я тебе предлагаю, черт возьми. Я совсем не собирался обидеть тебя.
Продолжительное молчание. Она смотрит в темный провал двери и очень долго не поворачивается к нему. Внезапно ее рука взлетела к шраму, о котором, боги свидетели, он совсем не думал ни прошлой ночью, ни сегодня утром.
Этот проклятый шрам и все, что с ним связано.
Слез нет. Он боялся, что через секунду она расплачется, и все внутри него напряглось в ожидании, но она держала себя в руках. И ни разу не посмотрела на него.
— Мастер Шока, пожалуйста, не ходите со мной. Позвольте мне сделать все одной. После этого я вернусь к вам и буду вашей женой. Я буду всем, чем вы захотите. Только держитесь, черт возьми, подальше от моих проблем!
Он остался сидеть на своем месте, спокойный, умиротворенный, пока девчонка, отбрившая его, как никто и никогда за всю его жизнь, пыталась убежать от него в дом. Он не чувствовал в ее словах боли или задетой гордости женщины, получившей от мужчины обычное утреннее обещание, означающее, что он сглупил, решив разделить с ней ложе хотя бы всего лишь на три или четыре часа.
— Не ставь мне условия. Я не смог помешать тебе обосноваться здесь, — крикнул он. — Но и ты не можешь помешать мне покинуть это место. Видишь ли, предотвратить что-то очень трудно, помнишь, я учил тебя этому. Поэтому я дал тебе возможность сделать то, что ты хочешь. И поэтому не останавливай теперь меня.
— Хорошо, мастер Шока, — ответила она хриплым и тихим голосом, будто бы переживая поражение и поддерживая теперь разговор только лишь из вежливости.
— Я не глупец, девочка. Моя молодость миновала очень давно. Отдай мне в этом должное.
Тишина.
— Ты об этом думаешь? Что я дурак?
— Нет, мастер Шока.
Горечь навалилась на него, внезапное и явственное воспоминание о могиле Мейи, о ее тщательно загримированном лице, их встреча в саду, во дворце: «Женись на ком-нибудь. Богов ради…» И острая и болезненная мысль о том, что Мейя сейчас странствует в туманной сумеречной стране легенд, в точности так, как про это поется в душещипательных деревенских песенках под завывание вьюги. Сокендер и госпожа Мейя. Как будто он, просто Шока, не имеет права вмешаться в это или изменить конец.
Мастер Сокендер.
Черт возьми, я же все еще жив!..
И если я хочу взять в жены, на то место, где должна была быть Мейя, девчонку-свинопаску из Хуа — неужели это не мое дело?
Я никогда не хотел быть проклятой легендой.
— Одевайся, — коротко бросил он. — Мы отправляемся. Или, если ты передумала насчет Хуа, скажи. Я никогда не считал тебя глупой, ты знаешь. Если ты твердо решила идти, тогда выходим сегодня. Сделаем так, как ты решишь.
Она скрылась в доме. Он взял рубаху, лежащую позади него на досках крыльца, надел ее, и перепоясал, оглянулся на донесшийся из хижины звук неожиданного удара и звон чего-то разлетающегося вдребезги.
Характер. Понятное дело.
Он надел кольчугу и застегнул ее ремешки, надел поножи и тоже застегнул. Из дверей появилась Тайза и тяжело уронила на пол крыльца их увязанные вместе циновки.
— Пойди-ка сюда, — сказал он и указал на ступеньку крыльца у своих ног. Она нахмурилась, но подошла и встала там, где он сказал.
— Сядь, — попросил он и добавил: — Пожалуйста.
Она присела, а он тут же распустил ее хвост из мокрых волос и осторожно провел по ним рукой, затем взял ее за плечи, повернул к себе лицом и поднял бритву.