— Что вы делаете? — воскликнула она.
— Тихо, тихо…
Он отрезал один локон и другой, пригладил волосы назад, после чего отрезал еще один локон, устроив спереди челку.
Она зажмурила глаза и сморщила нос, когда по ее лицу сверху вниз заскользили срезанные волосы. Последовали еще три-четыре осторожных движения бритвой, после чего он взял металлическое кольцо и шпильку, снова повернул ее лицом к себе, отведя длинные пряди вверх и назад, чтобы застегнуть их в хвост.
— Вы зря тратите время, — сказала Тайза.
— Почему же?
— Вам не удастся сделать из меня госпожу.
— Все равно вышло неплохо. Кроме того, я не хочу, чтобы тебя принимали за разбойницу.
Он осмотрел свое произведение, выпустил несколько петель черных волос спереди на глаза, придерживая ее за подбородок.
— Черт возьми, даже очень неплохо.
Ее рот сжался в прямую линию. В ее глазах бушевала буря и видны были первые признаки дождя.
— Шрам стал виден.
Он крепко взял ее за подбородок. Легонько тряхнул за плечо.
— Что за мысли у тебя в голове? Держи голову вверх. Черт с ним, со шрамом, и черт со всем остальным. Понятное дело, люди не смогут забыть твое лицо. Поэтому — выше голову. Кого ты боишься?
— Никого.
— А какие слова могут тебя испугать?
— Никакие.
— Хм, кажется, это было «Спи со мной»?
Она вырвалась из его рук и испепелила его яростным взглядом.
Он улыбнулся в ответ.
— Ты дьявольски хороша.
— Вы врете мне, мастер Шока.
— Девочка-девочка, до чего же ты неправа. Мужчина лжет женщине о таком до того, как переспит с нею, а не после.
Не согласиться с этим было нельзя. Он понял это из того, что ее ноздри расширились, а складки у рта смягчились.
— Скорее собирайся, пока мы не увязли во всем этом барахле, — сказал он. — Пойду оседлаю Джиро. Надеюсь, ты знаешь, что на него нельзя много наваливать. Он не вьючная лошадь, а его полное снаряжение уже и без того весит достаточно.
Она все еще хмурилась.
— Бедный старичок, — вздохнул Шока, — в какие неприятности ты его втягиваешь.
Он сказал это с тем, чтобы поддразнить ее. Но улыбки не добился.
Когда к телу Джиро прикоснулась сталь, он заложил уши назад, дернулся вверх и принялся мотать головой, вертеться и встряхиваться, все с таким расчетом, чтобы сделать процесс одевания сбруи как можно более сложным.
— Я так полагаю, ты понял, в чем дело, — сказал Шока, обращаясь к Джиро, и похлопал его по широкой шее, уже покрытой броней из кожи и стали.
— Снова в путь. Обратно по весне, если повезет.
Коню можно обещать все, что угодно. Джиро все равно ничего не понимает. Только хлопает глазами и сопит.
Человек, подумал Шока, понимает больше.
Он поднял с досок крыльца свой панцирь и надел — немного истрепалось, немного испачкалось там, где много лет назад по нему текла кровь, но златоглавые драконы все еще блистают, и их зеленые глаза не затуманились. Облака и драконы на панцире, красное шитье на штанах, все цвета фона немного увядшие — трудно сказать, какими они были изначально. Он застегнул ремень на поясе и обернулся кушаком, после чего ослабил панцирь, глубоко вздохнул и снова застегнул боковые ремешки. Джиро ждал его в конюшне, громыхая сбруей и бляхами и стуча копытами.
Шелковая отделка панциря была когда-то красного цвета. Теперь эта часть его боевого наряда побурела, в основном из-за частого пребывания в жидкой грязи. Он закончил облачаться, застегнув ремешки, идущие через грудь, и поискал глазами Тайзу. Она только что вышла из дома с их луками и колчанами в руках, со своим мечом и тюком, в котором была их одежда, чашки, котелки и личные вещи.
Она еще раз скрылась в доме, вынесла свою боевую одежду, присела и принялась надевать панцирь и поножи. Кое в чем с одеванием ей помог он.
— Ничего общего с разбойницей, — сказал он.
Нужно отметить, подумал он, что ее костюм вышел на славу — маленькие кусочки оленьего рога были вшиты узором, ее цвета были рыжий и коричневый. Среди вещей, привезенных им из Чиядена десять лет назад, он нашел красную шелковую ленту и, заставив девушку стоять смирно, вплел ленту ей в волосы.
— Ты должна понимать такие вещи, — объяснил он. — Небольшое украшение даст твоим врагам знать, что ты уверена в себе. Не думаю, что видеть такое будет им приятно.
Она мрачно и недоверчиво посмотрела на него.
— Это правда. Кого ты опасалась бы больше? Захудалого разбойника? Или человека, который заботится о себе и своем снаряжении? Одна или две ленточки в волосах только придадут тебе значимость.
Банг. На склоне внизу, где в конюшне бьется Джиро, выражая свое нетерпение.