— Ты необыкновенно хороша, — сказал он и дотронулся рукой до шрама на ее щеке. — Неси его как знамя, девочка. Как вызов. Ты уже пережила это. Ты не как все. Поняла?
Банг. Со стороны конюшни.
Тайза покусала верхнюю губу. Нет, она не злится. Напротив, слушает его.
— Ты мой ученик, — сказал он. — Мне не придется стыдиться тебя. Я уверен в тебе.
— Тогда не ходите со мной!
— Я иду с тобой не по причине недостатка уверенности в тебе. Не кажется ли тебе, что весь Хуа слишком велик для одной девчонки? Тебе же нужен кто-то, кто будет прикрывать твою спину.
— Вы смеетесь надо мной.
— Нет. Я решительно настроен на то, чтобы привести тебя обратно живой. Я слишком заинтересован в этом. Ты обещала стать моей женой, если вернешься.
— Я!..
— По-моему, это очень разумное решение. Подумай о том, что я могу предложить тебе. Прекрасный дом. Целые горы для охоты. Хорошую компанию. Ты точно уверена, что хочешь идти в Хуа?
— Я знаю, что вы собираетесь сделать. Вы будете спорить со мной всю дорогу до Хуа. А в последний момент ввяжетесь и убьете Гиту. Я никогда не прощу вам этого.
Банг.
Банг.
— У меня нет таких планов. В моих планах — небольшой совет для тебя. По-моему, единственно… — Банг — …разумный. Я могу одолеть Гиту. Но я, конечно, не буду состязаться с тобой за такой приз. Мы готовы?
Шока вел Джиро за уздечку и так и не обернулся назад. Он знал, как это место будет выглядеть: как дом, только пустой и мертвый — неутешительное зрелище на дорогу. Тайза оглянулась. Что же, ее дело.
Джиро прижал уши и начал коситься на спуск впереди, показывая белки. Преодолевать склон пришлось тычками и рывками: Джиро водружал на перевязанную корнями узкую тропинку одну ногу и нашаривал глазами место для другой конечности, за чем следовал рывок, заканчивающийся тем, что конь премудро опирался копытами о найденный им пятачок ровной поверхности и принимался опасливо высматривать последовательность следующего шага.
Насколько Шока помнил, дорога вверх далась им с меньшим трудом. Возможно, конечно, в тот день он на многое не обращал внимания… в тот день, когда он добирался к этому месту, выбрав эту гору из множества других, он сам и его конь были молоды.
Когда все четыре ноги Джиро оказались внизу, там, где начиналась ровная поверхность долины, Шока испытал значительное облегчение — его терпению уже подходил конец. Они не спеша насладились неторопливой прогулкой под зелеными кронами деревьев, постепенно редеющих и переходящих в возделанные поля.
Поля тоже изменились — подтянулись к горам значительно ближе, чем были годы назад.
— Мы пойдем через деревню? — спросила Тайза.
Пока они спускались и шли через лес у подножия горы, он прикидывал их шансы добраться до Хуа в тайне. Но вероятность того, что мужчина и девушка в полном боевом снаряжении могут быть не отслежены в течение недель отсюда до Хуа, была очень мала. Он ломал над этим голову с тех пор, как решил оставить свою гору. Над этим и над многим другим.
Возможно, он не так уж и много задолжал крестьянам. Он не особенно задумывался на этот счет: они снабжали его едой в обмен на меха, они были полезны друг другу.
Но мальчик, который приходил к нему за мехами, никак не выходил у него из головы, и еще та женщина, которая присылала ему горшочки с заготовками, и фермеры, выращивающие рис. Все это беспокоило его. Что они будут делать, если придут разбойники, после того, как поползут слухи.
— Идем через деревню, — решительно сказал он, остановился и освободил седло Джиро от клади, которую они нагрузили на него.
— Вот так.
Он передал ей их увязанные циновки и постель, оба лука и колчаны. Позади седла Джиро были оставлены только кое-какие пакеты, не уместившиеся в седельных сумках. Шока привязал их для верности ремнем. После чего поставил ногу в стремя и вскочил в седло.
Да, у крестьян действительно была причина оторваться от работы в полях и выбежать на улицу из домов, подумал Шока. Он и Тайза представляли собой одно из самых странных зрелищ, когда-либо появлявшихся на улице деревни: благородный господин в потрепанных доспехах на коне с седой мордой и с кем-то вроде невысокого и перегруженного поклажей оруженосца у стремени. Поначалу его вроде бы не узнали, или, может быть, десять лет поработали над ним сильнее, чем он предполагал, но вот кто-то в толпе крестьян выкрикнул: «Это мастер Сокендер!», и народ подался к ним, обеспокоив Джиро и прижав Тайзу к сапогу Шоки.
Но среди таковых была в основном молодежь. Старейшины вышли из рядов и поклонились Шоке. Он поклонился им в ответ, с высоты седла.