— Кто это — разбойники? — услышал он тревожные вопросы в толпе. — Разбойники напали?
Он ощутил укол совести.
— Что привело вас к нам, мой повелитель? — спросил самый древний из старейшин голосом, шелестящим подобно сухому камышу. — Что мы можем сделать для вас?
— Почтеннейшие, — сказал Шока и еще раз склонил голову. — Это моя жена. Ее зовут Тайза.
Тихий гомон и поклоны. Он не видел выражения лица Тайзы в этот момент. Но о том, что на нем было написано, можно было догадаться. Вряд ли что-нибудь новое. Он представил себе оскал, под стать перепуганному дьяволу. Но с ее стороны не донеслось ни звука, хотя деревенские женщины смотрели на нее во все глаза, и вся деревня, без сомнения, уже обсуждала тихими и вкрадчивыми голосами вопрос, где это мастер Сокендер раздобыл себе жену в горах и — уже с легкими вибрациями страха, — кем такая женщина может быть.
Без сомнения, особо пристальное внимание было приковано к тому, как сидят на ее руках большие пальцы. И выражение ее лица, если оно было именно таким, как он себе представлял, не вселяло в крестьян доверия к Тайзе, крепко упершейся расставленными ногами в землю, с мечом в руках и гордой осанкой.
Снова поклоны, вежливые поклоны старейшин и остальных крестьян, адресованные им обоим.
— Мы не знали… — сказал старейшина.
Мы знаем ее. Это тот мальчик, который прошел через нашу деревню два года назад, вот что имелось в виду. Но тактичность удержала язык старца от нечестивых намеков.
— Моя жена решила навестить свою родину, — сказал Шока. — Поэтому меня некоторое время не будет.
Он услышал недовольные шепотки и нарастающий гул голосов и поспешил поскорее договорить.
— У меня есть неотложные дела. Поэтому я сейчас хочу выразить вам свою признательность и поблагодарить за теплое отношение ко мне…
Старейшины поклонились. Окружающие не сводили глаз с Шоки и Тайзы — движение голов и шепот проносились по толпе, как волны по пшеничному полю под порывами ветра.
— Но кто теперь будет охранять нас от разбойников? — спросил старейшина, и молящие голоса остальных, вопрошающих о том же, вторили ему.
— Тихо! — приказал старейшина, ударяя посохом в землю. — Тихо!
Через несколько минут воцарилась тишина. Люди обезумели. Был страх, и были взгляды в сторону Тайзы, любопытные и негодующие, и тревога передалась Джиро, заплясавшему под седлом и подавшемуся вперед. Шока натянул узду, опасаясь, что конь может лягнуть кого-нибудь, оказавшегося рядом — но никто не решился приблизиться к ним.
— Извините нас, — сказал старейшина, кланяясь. — Извините нас, мой повелитель, госпожа, но кто позаботится о нас в таком случае? Как только вы уйдете от нас, господин, разбойники нападут на деревню. Они знают, что у нас благополучие, они знают о том, что мы собрали хороший урожай.
В голосе старика звучала паника. Лица вокруг Шоки побледнели, глаза расширились, в голосах звенел ужас.
— Останьтесь с нами, — начали взывать люди.
— Спокойствие! — крикнул Шока, и все замолчали, кроме детей, ударившихся в плач. — Слушайте меня. Вы сыты, вы процветаете, и вас здесь больше, чем разбойников, которые просто могут оказаться храбрее вас, если нападут. Я верю в то, что вы за эти десять лет не забыли, что такое лук или другое оружие. Любой из вас может подняться к моей хижине и взять все, что ему потребуется. Но я буду неуклонно повторять каждому встречному на своем пути: в этих горах есть демоны, они не трогают тех, кто живет в деревне Мон, но никто более не в праве подняться здесь в горы. Там есть ужасные создания. Вы можете слышать, как они завывают на горных вершинах, демоны с глазами, подобными лампам, и пальцами, холодными как лед. Ваша деревня в безопасности. Она оберегается особо, и любой, кто украдет хоть что-то у жителя Мона или поднимет на него руку, этот человек не будет знать покоя никогда. Моя жена и я вернемся и найдем его. Вы слышите?
Глаза вокруг них расширились еще больше. Люди поспешно кланялись, бледнея лицом, и матери руками старались заглушить крики младенцев.
— Расскажите про это всем проходящим через вашу деревню, — сказал Шока. — Убедитесь в том, что они передадут ваши слова дальше.
Снова поклоны.
— Удачи вам, — завершил он свою речь и послал Джиро вперед; старейшины с бесчисленными поклонами уступали ему дорогу, а толпа тут же смыкалась у них за спиной.
Так они прошли по улице — Тайза вела Джиро под уздцы, люди бежали вместе с ними справа и слева и желали им доброго пути, скорейшего возвращения, молодежь взбиралась на крылечки домов и деревья и махала им вслед шарфами, и люди дарили им ленты и цветы.