Рафель явно был заинтересован, но пребывал в сомнении. Капеллан знал, что хвастун врет, такой уж он лживый человек, а Рафель понимал, что капеллан видит его насквозь. На самом деле темных магов он ни разу не убивал, просто бравировал перед младшими коллегами и прихожанами.
Рафель пообещал подумать и принять решение к утру. Джессвела же капеллан отвел в свой личный кабинет.
— И зачем это было? — без лишних формальностей спросил Джессвел, не скрывая своего скепсиса.
— Достал он меня, брешит, как дышит, а пользы никакой, только воздух переводит, — честно ответил капеллан. — Позорное пятно в истории ордена. В последнее время их стало слишком много. Не хочу тебя обидеть, малыш, я знаю, что ты из добровольцев, но впускать в монастыри всякое отребье определенно было ошибкой.
Да, Рафель тоже был безродным добровольцем. Джессвел понурился, молча признавая, что ему все же обидно это слышать.
— Ну-ну, выше нос, — поспешил подбодрить его капеллан. — Ты на их фоне настоящее сокровище. Просто ради одного такого бриллианта мы не можем себе позволить набивать монастыри дерьмом.
— Я не хочу никуда ехать с этим пустозвоном. И вообще, мне кажется, он попытается меня убить, — признался Джессвел.
Он знал этого паладина, ни для кого в Парахрасте не было секретом, что от Рафеля можно ожидать любой подлости. Если бы этому прохвосту взбрело в голову убить своего компаньона, чтобы тот не рассказал всем вокруг о его трусости, никакие принципы и моральные нормы не остановили бы его.
— Не убьет, если умрет раньше, — сказал капеллан.
Джессвел не мог поверить, что слышит это. Он начал догадываться, чего капеллан от него хочет, но пока отказывался допускать эту мысль. Он устал и слишком много времени провел в Тундре, еще и первая казнь…
— Джесси, я ни о чем тебя не прошу. Но если Рафель не вернется из похода, весь орден вздохнет с облегчением, — подтвердил капеллан его страшную догадку.
Джессвел сел на стул и обхватил голову руками. Все было так понятно и легко, пока он путешествовал в компании Крэйвела и остальных. Пусть они и состояли в дружбе с некоторыми ренегатам и темными магами, но эта дружба была заслуженной, и ничья жизнь не была ими отнята напрасно. Сейчас же все встало с ног на голову.
— Не этого я ожидал от славной паладинской службы, — сокрушенно простонал Джессвел.
— Всякое бывает, малыш, чистить ряды собственного ордена от всякого мусора — тоже важная работа. В общем, до утра у тебя есть время подумать, я пойму, если ты откажешься. Ну и конечно, ты должен понимать, что будет лучше для всех, если этот разговор останется между нами. А теперь докладывай.
Дар речи вернулся к Джессвелу не сразу. Капеллан даже предложил парню выпить, тот не стал отказываться. По Джессвелу было видно, что у него тяжело на душе, и ему есть, что рассказать.
Доклад весьма впечатлил капеллана. Он немедленно принялся писать экстренное послание, которое было необходимо отправить в столицу. Этим займутся жрецы, а пока он счел необходимым побеседовать с молодым паладином, чтобы тот ненароком не слетел с катушек.
Джессвел поделился с капелланом своими переживаниями по поводу убийства Кислотника, рассказал и о страхе обзавестись личным призраком, и даже поныл о том, какой недружелюбной была к нему столица, из-за чего, собственно, он и прибыл в Парахраст. Но в конце концов разговор все равно вернулся к теме убитого мага.
— Это было не сложно, почему вы раньше с ним не разобрались? — спросил Джессвел, уже порядком захмелев.
— Толку то! Со всеми не разберешься. Одного убьешь, другой придет. Мы тут на посту стоим, чтобы они там сидели в своей Тундре и не вякали, — не церемонясь ответил капеллан.
Джессвел в очередной раз поразился тому, насколько другими были люди в Парахрасте. Припомнив столичных ханжей и снобов, которые были не менее противными, но по-другому, Джессвел подумал о том, сколь уникален его родной город. Маленький, дружелюбный, домашний. Мало ему было печалей, теперь на него свалилась еще и тоска по дому.
— Я хочу помолиться, — неожиданно даже для самого себя заявил Джессвел.
Капеллан посмотрел на него с некоторым удивлением, но отговаривать не стал. Джессвел не знал, насколько приемлемо молиться пьяным, в кодексе об этом ничего не было сказано. Но если уж считалось приемлемым убивать своих по наводке капеллана, то пьяная молитва и вовсе не могла считаться за проступок. Его выбор пал на молитву о прощении. Это было странно, просить прощения у Сельи в то время, как виноватым он себя чувствовал перед Кислотником. Но ничего более подходящего Джессвел не нашел. Возможно, плохо искал, он не был подкован в словоблудии, к которому относил и молитвы. Но сейчас, к своему удивлению, он в этом нуждался.