Выбор снова пал на парящего ската. Его широкая спина вполне могла уместить на себе троих ездоков. Они придерживались дикой местности и избегали дорог и крупных рек, чтобы не попасться какому-нибудь патрулю, экспедиции или просто лишним свидетелям. Фелисия и Лирэй часто препирались, и это порядком надоедало Крэйвелу. Но он не вмешивался в их распри, надеясь, что проявленное снисхождение поможет ему вразумить Лирэя в будущем. Фелисия была менее сдержана, она уже настрадалась от этого нытика. Скат летел быстро, ветер развевал волосы, но даже при таком темпе путь был неблизкий. Фелисия ужасалась мысли, что ей придется терпеть этого зануду так долго.
Лирэй от скуки постоянно донимал то волшебницу, то Крэйвела. Фелисии он рассказывал, какая она глупая и наивная, раз верит в сказки, которые рассказывала церковь Сельи, называл богиню паразиткой, а Фелисию ее цепной псиной. А Крэйвела пытался вывести в состояние бреда, напоминая про Ронхель и вопрошая, как же он мог простить Селье такое?
Фелисия и Крэйвел пробовали обсуждать другие вещи, тактично уходить от неудобных тем, но нет — Лирэю нужно было поговорить именно об этом, он постоянно переводил разговор обратно в это нездоровое русло. На первом же привале Фелисия плакалась Крэйвелу, что не вынесет больше, и зарежет Лирэя во сне.
Но Лирэй не доверял своим спутникам, так что воздержался от сна по ночам. Он подремал прямо на скате накануне привала, так что чувствовал себя относительно бодро. Крэйвел же валился с ног. Он не спал три дня и у него уже начинались галлюцинации, они были еще легкими и ненавязчивыми, но это уже был сигнал к тому, чтобы прервать свой пост бдения.
Оставив Лирэя дежурить, Крэйвел и Фелисия стали укладываться спать. Фелисии было очень неуютно оттого, что их сон будет стеречь ренегат, у которого зуб на нее. Крэйвелу же, кажется, было все равно. Если он умрет во сне, его это вполне устроит, за Фелисию будет обидно, конечно. Но сейчас паладин мог думать только о сне. Дорога, да еще и в такой компании, выматывала его сильнее любых битв.
На следующий день мучение продолжилось. Крэйвел понимал, что Лирэю просто скучно, да и накопившийся за сотню лет яд нужно куда-то девать. У Фелисии была кое-какая отдушина, она периодически занималась своими магическими изысканиями. А вот Крэйвел изнывал от безделья всю дорогу.
Крэйвел несколько раз предлагал Лирэю тренировочный спарринг, прямо на спине волшебного ската, но тот отказывался, явно не доверяя Крэйвелу. Ему казалось, что тот хочет намерено причинить ему боль или унизить, он ожидал этого от всех, кто его окружал. Особенно от Фелисии, от ее вечно презрительного взгляда его тошнило. Он видел в ней избалованную жизнью снобку, для которой и он, и Крэйвел — букашки, выполняющие грязную работу.
Лирэй был уверен, что если они с Крэйвелом затеют тренировочный поединок, то его смоет волной презрения, исходящей от Фелисии. По его мнению, ей бы доставляло удовольствие наблюдать, превосходство своего ненаглядного спасителя над ним. Несмотря на то, что Фелисия куда чаще обращала внимание на Крэйвела, Лирэй никак не мог отделаться от ощущения ее презрительного взгляда, он словно прилип к нему.
Следующие три дня полета дались Крэйвелу тяжелее. Само присутствие Лирэя давило на него, а его издевки делали еще хуже, накопилась усталость и скука. Последний день перед привалом он провел, уткнувшись носом в браслет. Лирэя это удивляло.
— Крэй, что ты делаешь? — спросил он, наконец-то ему выпала возможность удовлетворить свое любопытство.
— Пытаюсь не свихнуться тут с вами, — прорычал паладин в ответ.
— Я зачаровала этот браслет, теперь он приятно пахнет, это помогает Крэю удержать связь с реальностью, — пояснила Фелисия.
— Я не тебя спрашивал, — грубо ответил Лирэй.
Они снова сцепились в словесной перепалке. Крэйвел поднял голову, собираясь рявкнуть на них, но в очередной раз уткнулся носом в лицо преследовавшего его висельника. Грязно выругавшись, он отпрянул назад и чуть не слетел со ската. Фелисия и Лирэй прервали свою ругань, чтобы удержать его. Крэйвела не особенно беспокоило то, насколько близко он только что был к смерти, его взгляд приковало видение.