— Не без этого.
Фелисия села. Ей казалось, что она ужасно выглядит. Но она не хотела колдовать, для этого нужны были силы и концентрация. Сейчас же вся ее сила воли была направлена на то, чтобы не упасть в голодный обморок.
— Это было ужасно! — выдохнула она, чуть придя в себя.
К горлу снова подступил комок, и она всхлипнула.
— Все позади, — попытался утешить ее Крэйвел.
«Нам еще вернуться как-то надо», — подумала волшебница, но не стала говорить этого вслух. Ей не хотелось спорить с Крэйвелом, она видела, что он старается воодушевить ее.
— Ты сам как? — спросила она, справившись с эмоциями.
— Я в порядке, — коротко ответил паладин. — Нам нужно позаботиться о Лирэе, — сказал он, увидев, что волшебница оклемалась и готова говорить по делу.
Крэйвел попросил помочь накормить Лирэя. К удивлению Фелисии, которой и без того уже по горло хватало потрясений, кормить Лирэя Крэйвел собрался собственной кровью. Он хотел, чтобы волшебница использовала левитацию и направила кровь в нужное русло. Они чуть было не заставили Лирэя захлебнуться. В процессе этого действа девушка сказала:
— И как скоро мы дойдем до каннибализма?
Ужасный сценарий не казался ей невероятным. Крэйвел предпочел умолчать о том, что на его памяти бывало и такое. Вместо этого он предложил и ей тоже пару-тройку глотков, но получил категорический отказ. Несмотря на то, что от голода сводило живот и темнело в глазах, Фелисия дала себе слово, что никогда не позволит себе подобного.
Из-за голода она еще и сильно мерзла. В Тундре и так было совсем не тепло, но от этого спасали специальные согревающие талисманы, зачарованные особым образом, однако они могли разве что спасти от смертельного переохлаждения, отморозить себе пальцы или уши можно было запросто даже с талисманом.
Фелисия не была такой закаленной, как ее спутники, и не имела такой же теплой амуниции, как у них, ей приходилось обходиться лишь обычной мантией, в которой она работала в лавке алхимика. Весна приходила на север с большим опозданием, опираться при подготовке путешествия на привычный королевский календарь было ошибкой. Фелисия дрожала и куталась в одолженный у Крэйвела плащ. После первого же привала, во время которого, несмотря на риск, они все спали, Фелисия начала кашлять.
В отличие от исцеления ран, которое по принципу своего действия не слишком отличалось от той же починки, излечение болезней требовало знаний, которыми Фелисия не обладала. Так что ее простуда имела все шансы развиться в полноценную пневмонию и убить ее. Вот будет досада пережить схватку с одержимыми ренегатами, но помереть от простуды!
Эта ситуация заставила Крэйвела понервничать, он заставлял ската лететь со всей возможной скоростью, словно за ними все еще гонится Фринрост, и паладин совсем отказался от сна. Нужно продолжать подкармливать Лирэя, у Фелисии кровь брать нельзя, она и сама обессилена голодом и болезнью, ее состояние все ухудшалось, и Лирэй не приходил в сознание. Рассудок Крэйвела помутился, но в этот раз он не мог себе позволить остановиться поспать и вправить себе мозги. Фелисия больше не колдовала, и единственным его спасением стал ее браслет.
Когда они подлетели к границе Селиреста и перед ними раскинулся спасительный лес, ставший чуть зеленее с последнего их визита в эти края, вся компания была на грани между смертью и безумием. Крэйвел поспешил приземлиться и отправить грифона на охоту, а сам бросился бегать по опушке, отмахиваясь от настырного висельника, и пытаясь найти место, которое не так сильно напоминало ему тюрьму. Его периодически выворачивало от невыносимой вони, которую он ощущал уже на корне языка, но блевать было нечем. Браслет уже не спасал его, Крэйвел привык к его приятному аромату, и он больше не отвлекал его от ужасных видений.
Призрак висельника уже не просто преследовал Крэйвела, он протягивал к нему руки и хотел задушить. Крэйвел ругался на него, кричал и задавал ему бессмысленные вопросы, пытался зарубить его мечом, молясь Селье, чтобы не попасть по кому-то из своих спутников. При этом он растрачивал последние силы, изнывая от голода, бессонницы и усталости, ноги едва держали его.
Фелисия так ослабла из-за болезни, что не могла стоять. Ей оставалось только наблюдать за тем, как обезумевший паладин носится поблизости, размахивает мечом и кричит в пустоту. Кашель выматывал ее, от жара у нее у самой начинался бред, она непроизвольно начала молиться Селье, хотя никогда раньше не отличалась набожностью.
В этот момент очнулся Лирэй. Продрав глаза и оценив ситуацию, он испытал шок. В первую очередь оттого, что каким-то чудом все еще жив. Состояние Крэйвела встревожило его, настолько глубоко в безумие сослуживец на его памяти не впадал никогда, даже в Ронхеле. Крэйвел буквально хватался за собственное горло, душил себя и при этом отбивался от воображаемого висельника, который, по его мнению, был причиной его удушья. Состояние Фелисии показалось Лирэю еще более тревожным. Недуг Крэйвела легко лечился ударом эфеса по голове, а вот, что делать с волшебницей, он слабо себе представлял. Без жрецов, без лекарств, без еды…