— И все же люди оставались в ордене и становились кем-то вроде Крэя, — заметила Хьола. — Поразительно! Почему? У него были все основания превратиться в очередного древнего ренегата, напоминающего ордену о его бесчеловечности.
Сбежать из монастыря было непростой задачкой. Как правило, без помощи извне это было практически неосуществимо. Послушников стерегли денно и нощно, зная, что они склонны к бегству, стены монастырей были высоки, ворота тяжелы и почти всегда заперты, и к тому же повсюду была расставлена стража.
Упорхнуть верхом на грифоне ученики не могли, потому что возможность летать предоставлялась им лишь в конце третьего года обучения, когда они давали одну из нескольких промежуточных клятв, что постепенно открывали им магические возможности. И до тех пор, пока они не дадут свою последнюю клятву, они не могли призвать грифона без одобрения наставника, и лишить их этого грифона наставник тоже мог в любой момент, даже в полете.
Но вот что заставляло молодых паладинов оставаться верными ордену после обучения, когда была дана последняя клятва и они могли отправиться куда вздумается? Хьола считала, что клятвопреступников и дезертиров должно быть гораздо больше, чем на самом деле, ее удивляло реальное положение вещей.
— Ненавидеть всегда легко. Это любой дурак сможет, я тебе со всей ответственностью заявляю, — с усмешкой ответил Лирэй. — К счастью, монастыри выпустили достаточно людей, которые понимали, что они не изменят ситуацию постоянно злясь на судьбу. Если хочешь что-то в этой жизни поменять, то нужен холодный ум и решимость. Если честно, это то, чего мне всегда недоставало. Рад, что вы, ребята, решили поделиться этим со мной.
— Всегда пожалуйста, — Хьола панибратски толкнула Лирэя в плечо. — И все-таки что у нас творится с инквизицией? Это просто кошмар какой-то! Наставники жалуются, что инквизиция принуждает орден все смягчать и смягчать условия обучения. При этом требования к кандидатам в инквизицию только ужесточаются. Выглядит так, будто они пытаются ослабить орден паладинов и укрепить себя. Они что готовятся к войне?
— Мы в столице, Хьола, тут постоянно идет война. На первый взгляд незаметно, но это настоящее поле боя.
Джессвел в дискуссии не участвовал, ему было не интересно. Он рассматривал столичных коллег, к которым теперь испытывал легкую неприязнь. Он больше не пытался с ними заговорить, уж очень неприятный опыт он получил ранее. Джессвел не мог избавиться от чувства презрения, которое испытывал к ним, а они платили ему в ответ тем же.
Местным бросалось в глаза то, что Джессвел был простолюдином. В монастырях грызню между аристократами и простолюдинами пресекали наставники. Но за его пределами не было никого, кто приструнил бы дворянских выкормышей. Джессвелу было обидно и в какой-то степени одиноко. Хьола погрязла в странных столичных разборках, которые Джессвел вообще не считал работой для паладина. Крэйвел сошел с ума, Фелисия нянчилась с Крэйвелом, Солигост сидел в тюрьме. Чаще всего компанию Джессвелу составлял Лирэй, но в те моменты, когда его не было рядом, Джессвелу становилось тоскливо. Столица не принимала его — простачка из семьи ремесленников. Казалось, все пыталось выдавить его прочь.
Он особенно тяжело переживал кризис из-за последней встречи с Солигостом, которую им так любезно организовал Крэйвел. Пожалуй, самое ценное, что он вынес из нее — его похвала. Джессвел и не осознавал даже, как сильно желал этого с момента их первой встречи. В своих детских фантазиях он часто видел, как они сражаются бок о бок, и Солигост высоко оценивает его храбрость. Сражаться вместе им теперь уже, увы, не доведется, об этом Джессвел очень жалел, но все же Солигост, как Джессвел давно и мечтал, выразил восхищение его упорству и смелости, а главное — оценил его самоотверженность. Парню было особенно приятно за последнее. Упорство и смелость-то в нем было видно с первого взгляда, он и сам знал. Правда Солигост так же пожурил его за наивность, от которой пора было уже избавиться. Солигост сказал Джессвелу, что теперь его черед быть примером для подражания последующим поколениям, и он был рад стать в свое время этим примером для него. Джессвел почувствовал, что он на правильном пути, хоть его путеводная звезда и закатилась за горизонт, теперь ее огонь был у него в руках, и он собирался использовать его достойно.
Вот только на практике это оказалось гораздо сложнее, чем в фантазиях. Жизнь была полна множеством вещей, на которые Джессвел привык не обращать внимания. В то время как битвы и подвиги, почти целиком захватывающие его ум, случались на деле не так уж и часто.