— Ну что, мадам, поговорим? Я даже готов заключить с вами устное соглашение!
— Иди… К черту! Я буду женой Степа, хочет он того или нет! И мне не нужна подобная шавка!!!
— Мда… Ну, моей госпоже ты бы понравилась. Порванное платье… а, не, у вас такие изначально делают, мой косяк, признаю… Так вот, не самый впечатляющий внешний вид, торчащие во все стороны волосы, красные глаза… Твое безумие похвально. Но… Слишком однотонно. Убрать Степа, и все твое безумие рушится. И всё в дерьме…
— Что за бред ты несешь?! ПОШЕЛ ПРОЧЬ!!! Властью, данной мне…
В этот момент Физаролли достал из кармана кекс и точным броском заткнул рот Ирме. Та на несколько секунд замерла, пытаясь осознать, что вообще происходит.
— Пожуй, и не возникай. Я тут о философии рассуждаю, безумием проникаюсь, злодея из себя строю, а ты мешаешь. Бери пример со своих дружков — сидят на коленках, носом землю изучают. На чем я остановился?
Ушастая голова на плечах хмыкнула.
— Все в дерьме.
— Ах да. И все в дерьме, которое породил твой характер! И что? И все! Вот что ты можешь мне сделать? Ничего!
Девушка наконец выплюнула кекс, и потянулась к рукаву.
— Киши!
Однако змее опять не повезло. В нее прилетела стальная игла, и прибила бедную зверюшку. Ирма была в ярости.
— Я…
— Я, я, голов…
В этот момент Физаролли получил подзатыльник от своей благоверной.
— Ау… признаю, косяк, че сразу драться?
— Тебя таким не убить.
— Ну спасибочки…
В этот момент все повернулись к Ирме. Потому как она начала тихо хихикать. Злобно. Безумно. А на лице появилась кривая улыбка. Физаролли грустно вздохнул.
— Звиздец тебе, девочка…
Ирма не слышала его. Она развернулась и ушла, все еще нервно хихикая. За ней, с огромным трудом, из двора ушли и другие ученики.
/Физаролли/
Я смотрел вслед уходящей рыжей и активно думал. А с чего вдруг у нее появилось безумие? Это же не вирус, воздушно-капельным не передается. В чем причина?
— Игла, не знаешь, с чего вдруг её сломало?
— Не знаю. Принц?
— Какой принц?
— Принц. И рыцарь. Много общались с ней. О чем — не знаю. И Дуся.
— А что Дуся?
Я медленно развернулся и красноречиво глянул на нашего мутантика. Она как раз вернулась в человеческую форму.
— А что я? Она нам мешала! Ну я и стукала по стенке. Каждые полминуты. Подсвечником, чтоб звинело. А что, мне весело, Миша все равно спит с бирушами, а так хоть маленькая месть…
— И сколько ты так стучишь?
— Четвертый день…
— А почему не пришли какие-нибудь другие ученики?
— Ну я же не дура! Я умная. Я стучала тихо, чтобы только эта стерва слышала!
Я тяжело вздохнул, но подумать над следующим вопросом не получилось. Во двор спустился один из преподавателей.
— Что здесь происходит?!
Это была какая-то молодая преподавательница, по крайней мере я не видел её во время занятий. Степ вышел вперед.
— На нас напали тридцать человек во главе с Ирмой Алькуф, и мой фамильяр помог от них отбиться.
— Тогда почему здесь была использована низшая магия подчинения? Да еще с таким масштабом?
— А… это чтобы избежать кровопролития.
— Какой приказ был дан?
— Встать на колени.
— Унижение, значит… Ну, раненных не вижу, уже хорошо. Итак, Степ Хайски, учитывая вашу репутацию, будем считать, что вы отделались усным предупреждением! Все понятно?
— Да.
— Свободны.
Мы поклонились и постарались скрыться из двора. В итоге мы разошлись. Степ и Мишель ушли созерцать закат на вершине башни, а мы с Иглой и Дусей просто гуляли. Все равно работа уже закончилась, а отдохнуть надо. У нас еще божественная игра…
Утро началось с того, что Степ одевался в костюм вместо обычной формы. Черный, шитый золотом и серебром камзол, штаны в тон, белые с золотым перчатки, лакированные туфли… Сижу в кресле-качалке, смотрю на него, и думаю — а может, тоже переодеться? А то непорядок — идет этот павлин, а рядом бомжик в порванном плащике, несвежей рубахе и кожаных штанах. Хотя… У меня вроде был навык иллюзий, просто наложу более красивую иллюзию. А вот то, что Степ прилизывал волосы каким-то гелем — вот это стало для меня неожиданностью. А нафига? Мое недоумение лишь усилилось, когда Степ достал шкатулку, а из нее — несколько золотых перстней. Массивных, с камушками. И еще долго думал, какой перстень на какой палец вешать. Гребанный этикет. Вдруг он наморщил лоб.