К вечеру я обнаружил под слоем осыпи остатки мозаичного пола. Каменные плиты образовывали круг с выцветшим рисунком — крылатое солнце, точно такое, какое я видел в видении.
Сердце ёкнуло.
— Здесь что-то было, — тихо сказал я.
Изумрудный приблизился и ткнул носом в центр круга.
Я взял лом и осторожно поддел плиту. Она не поддалась. Вторая — тоже. Тогда я расчистил швы и увидел металлические вставки — словно замки.
Это не просто пол.
Это крышка.
Следующие два дня прошли в тяжёлой работе. Я спал мало, ел кашу из зерна и пил воду из колодца. В деревню не ходил — пусть сначала привыкнут к мысли, что дракон больше не нападает.
По утрам — тренировки.
Сначала — с мечом. Я отрабатывал удары на деревянном столбе, который вытащил из завалов. Прямой, рубящий, снизу вверх. С вращением корпуса. С шагом в сторону.
Но обычная техника здесь не работала полностью. Когда я направлял в клинок ту самую внутреннюю силу, лезвие начинало светиться. Свет резал воздух, оставляя после себя тёплый след.
Я пробовал управлять этим.
Иногда получалось. Иногда нет — и тогда я чувствовал, как сила уходит, будто вода сквозь пальцы.
— Не через злость, — понял я однажды. — Через намерение.
Когда я представлял защиту — не атаку — свет становился ярче.
Изумрудный наблюдал. Иногда я просил его подняться в воздух, и мы тренировались в манёврах. Набор высоты с резким разворотом. Пикирование с уходом в сторону. Короткий бросок огня по условной цели — обугленной стене.
Остальные драконы постепенно перестали держаться в стороне. Бронзовый однажды сам поднялся в воздух, повторяя наши манёвры. Он был тяжелее, менее гибким, но мощнее.
— Тебе нужен свой, — сказал я, глядя на него. — Другой всадник.
Мысль повисла в воздухе.
Если алтарь существует, он нужен не только мне.
На третий день я разобрался с плитами. Металлические вставки оказались своеобразным механизмом. Вставив в них найденные в подвале скобы и повернув одновременно — с помощью изумрудного — мы сдвинули центральную плиту.
Под ней открылся спуск вниз.
Каменная лестница уходила в темноту.
Из подземелья пахло пеплом и холодом.
— Ну что, — выдохнул я, — пошли.
Я зажёг факел и начал спуск. Ступени были целы, будто их почти не коснулось время. Внизу открылся круглый зал. Стены — чёрные от копоти. В центре — каменный постамент, треснувший, но всё ещё целый.
На нём — выбитый символ крылатого солнца и углубление в форме ладони.
Алтарь.
Я подошёл ближе. Сердце билось громко.
Стоило коснуться поверхности, как по коже пробежал жар. Перед глазами вспыхнули образы — десятки воинов, стоящих вокруг алтаря. Драконы за их спинами. Свет, струящийся с потолка.
И голос — не чужой, а будто мой собственный, но древний:
«Паладин не владеет драконом. Он принимает ответственность за огонь.»
Я убрал руку. Камень оставался холодным.
— И что теперь? — пробормотал я.
Ответ пришёл не словами.
Я понял — алтарь не разрушен. Он истощён.
Ему нужна искра.
Я поднялся наверх и позвал изумрудного. Он осторожно спустил голову к проёму.
— Спуститься не сможешь, — сказал я. — Но можешь помочь.
Мы вернулись в зал. Я встал у алтаря и положил ладонь в углубление.
— Давай, — тихо попросил я.
Изумрудный выдохнул тонкую струйку пламени — не разрушительного, а мягкого, словно свеча. Огонь коснулся камня.
И вспыхнул.
Символ крылатого солнца засветился золотом. Трещины на поверхности засверкали, будто в них потекла лава. По стенам зала побежали линии света.
Я вскрикнул — поток силы ударил в грудь.
Это было не просто тепло. Это была волна — память, клятвы, имена.
Я увидел лица паладинов. Их страх, их стойкость. Их падение.
И главное — врага. Чёрные всадники на тварях без чешуи. Тёмные жрецы, питающиеся разрушением.
Замок пал не от огня.
Его предали.
Я упал на колени, тяжело дыша.
Алтарь горел мягким светом. Углубление под ладонью стало тёплым, живым.
Я понял, что сделал первый шаг.
Теперь любой, кто положит руку сюда и выдержит пламя, сможет стать паладином.
Но выдержит не каждый.
Я поднялся.
— Значит, будем искать достойных, — сказал я.
Наверху в зале драконы начали беспокойно двигаться. Они чувствовали пробуждение.