Палата 323
– Заказов из больницы у нас, если честно, ещё не было, – впервые за долгое время мне было действительно не по себе, но не от самого заказа, и не от призраков – к ним я привыкла уже давно и понимаю их куда охотнее, чем живых, а от самого места. Не люблю больницы. Не выношу.
– Это потому что больницы привыкают к своим… пациентам, – женщина улыбнулась мне самой искренней улыбкой. Даже странно было, как она может улыбаться с такими усталыми глазами? Но у неё хватало сил на это. – Я не берусь утверждать, но полагаю, что в каждой крупной больнице есть свои тени. Вы их зовёте тенями, верно?
– Призраками, слепками души, тенями, гостями, – я перечислила привычные названия для сверхъестественных явлений, с которыми сталкивалась. Откровенно говоря, у всех были свои различия и называть всех грубо «призраками» было скорее профдеформацией, потому что Волак ещё в начале обучения разъяснял мне классификацию всего потустороннего, не сумевшего или забывшего уйти.
– Пусть будут тени, – согласилась женщина. – Так вот, начистоту…можно?
– Нужно.
Она поколебалась. А чего от меня ещё ждать? Вежливости? Так она живая. Вот умрёт – тогда и пожалуйста, поговорим с сочувствием. А пока это просто очередной заказ, да ещё и в таком месте, где я вовсе находиться не желаю.
– Как вас зовут? – она всё же овладела собой. – Мне не назвали в агентстве.
И я, конечно, не представилась. Не люблю когда моё имя знают и треплют без повода. Имя – это что-то тайное, во всяком случае, я ощущаю это так.
– Ниса, – я кивнула.
Она слегка удивилась, но не стала высказываться на счёт того, что я не назвала ей фамилии, кротко представилась сама:
– Ребекка Карингтон. Можно просто Ребекка. Так вот, если говорить начистоту, то я, как, наверное, и любой другой врач или медсестра, слышала эти байки. Их нельзя не услышать ещё в годы учёбы, что где-то в больнице ходит неупокоенный дух пациента или даже врача. А уж потом, когда проходишь практику…
Ребекка покачала головой:
– Нет, не укрыться от всего этого. Кто-то сочиняет, просто не умея развлекаться иначе. Кто-то пугает доверчивых новичков, а кто-то и правда делится своими настоящими историями. Наверное, у каждого из нас есть история о странном звуке из пустой палаты, похожем на стон. Или звук вызова кнопки медсестры там, где накануне умер пациент и никого еще не успели перевести на то место…понимаете?
– Да вроде на одном языке говорим, – отозвалась я со смешком. Это для них подобные истории повод для памяти, а для меня это рутина как для них уколы и капельницы. Я помню только то, что меня потрясло, но с годами притупляется сама возможность потрясения. Думаю, у них также.
Ребекка не отреагировала на мою колкость, молодец!
– Когда я была ещё в начале карьеры, – она сделала паузу, украдкой взглянула на новенькую, ещё блестевшую табличку с должностью главного врача – ещё бы – повод для гордости! – Я боялась…их. Но у нас не принято жаловаться. И не принято истерить по всяким странностям. Наши пациенты должны восстанавливаться и отдыхать, зачастую им и без того приходится переживать острые и болезненные моменты, так что никаких лишних переживаний.
Она взглянула на меня с гордостью. Вот, мол, какие мы молодцы! Боимся, но не показываем страха.
Наверное, это должно было произвести на меня впечатление, но вот не вышло. Я просто ждала сути. Закрепить своё молчание решила замечанием:
– И вот вы меня вызвали…
Свои байки о терпении и о том, какие они тут все герои она может рассказывать в другом месте. У меня есть факт вызова. Значит, что-то стало их пугать. С этого и пойдём.
– Да. Да, знаете, я просто пытаюсь обрисовать ситуацию, чтобы вы понимали какая у нас тут атмосфера.
– Я вам обрисую её ответно, – согласилась я, – вы меня вызвали и моё время идёт. Давайте к делу. Вы не одни.
Ребекка закивала головой, поняла или испугалась, не знаю, в любом случае, в городе нет никакого другого агентства, похожего на наше и если я сейчас уйду, разгребать ей дальше!
– У нас есть палата. Она для тяжёлых. Мы её держим на самые особенные случаи, потому что там и до операционной ближе всего, и если что… словом, там где-то месяц назад умер пациент. Такое бывает. Иногда наши усилия оказываются всего лишь попыткой вырвать человека у смерти, и задерживают его на этом свете на минуты, часы или дни, но до конца…
– Умер и что? – я уже чуть повысила голос. Не надо мне тут этих разговор про то, что все мы не волшебники. Я их все наперечёт знаю. И в свой адрес слышала сколько раз!
«Детка, ты должна понимать, что мы не волшебники. Мы сделали всё, чтобы спасти твою маму, но господь рассудил иначе…» – это ещё из детства.