- Сначала, - говорит он, - давай снимем это с тебя.
Ребенок каменеет, превращается в статую, но Грег понимает: сейчас или никогда. Он быстро хватается за лямки рюкзака, намереваясь приподнять его, чтобы освободить мальчика от ноши.
Мгновение растерянности - рюкзак, оказавшийся куда тяжелее, чем он ожидал, течет под пальцами Грега, будто скользкий мешок с рыбой. Он морщится, когда грязь начинает отваливаться пластами, просачиваясь между пальцев. Испытывая отвращение, он все же решает не бросать начатое. Сбросить такую тяжесть обратно на спину ребенку - значит повалить его с ног. И вот тогда как раз выглянут из палатки та пара - точнее не придумаешь. Эй, - воображает он их крик, - оставь бедного ребенка в покое.
- Господи, - шипит он сквозь зубы. - Что у тебя там, парень, камни?
В дюйме от плоти мальчика рюкзак за что-то цепляется - что-то, что сопротивляется усилиям Грега, и как бы он ни тянул, оно не поддается.
Мальчик опускает голову еще ниже и начинает всхлипывать. Грега накрывает волна вины.
Я делаю ему больно. Надо просто...
Именно в этот момент он замечает, что удерживает рюкзак на месте. Нечто черное, узловатое, похожее на длинную тонкую веточку, - и оно словно вонзилось в плечо мальчика.
Еще немного грязи сползает вниз, забрызгивая ботинки Грега. Он этого не замечает.
- Какого хрена? - спрашивает он, забыв о себе, приподнимая другую сторону рюкзака насколько возможно, насколько тот позволяет, и замечает еще одну такую же черную узловатую палку и с той стороны - она, кажется, прорастает из рюкзака прямо в рваную красную рану на спине мальчика, соединяя одно с другим.
Рюкзак шевелится. С криком ужаса Грег отпускает его и наблюдает, как мальчик шатаясь делает шаг вперед под тяжестью ноши.
- Я не знаю... - говорит Грег, потрясенный. - Я просто... что это за хрень, парень?
Его разум наводняют образы живодеров и жестоких родителей, странных культов, маньяков, но он все равно качает головой. Он прожил полвека и никогда не сталкивался ни с чем подобным.
А затем он замечает нечто, свисающее с нижней стороны рюкзака - на уровне поясницы мальчика. На первый взгляд это похоже на какую-то флягу, но она выглядит слишком мясистой для этого, и хотя он без труда признает, что многого о мире не знает, в одном он уверен твердо: фляги не светятся и не похожи на цветочные луковицы. И пока он смотрит, прижав руку ко лбу, будто пытаясь удержать внутри собственное замешательство, свет начинает пульсировать.
Сначала - янтарный.
Дрожь мальчика усиливается.
Затем - оранжевый.
Мальчик падает на колени - рюкзак, обнаружив более внушительного, взрослого, а потому бесконечно более полезного хозяина, начинает отделяться со звуком отдираемой липучки.
Затем - красный.
И Грег Кол, который последние несколько лет заботился только о себе, внезапно оказывается на службе у другого.
Сорок пять минут спустя смотрительница кемпинга Даниэль Миллер приезжает на работу с похмельем, которое могло бы соперничать по силе с похмельем Грега Кола. И, подобно недавно обретенному мистеру Колу, мысли Даниэль в этот день сосредоточены на ее партнерше - а именно на девушке, которую она в ближайшие выходные впервые приведет знакомиться с родителями. Она подозревает, что мать будет шокирована, но поймет, когда узнает о сексуальных предпочтениях своей драгоценной дочери. Она подозревает, что отец отречется от нее. Но время прятаться, врать и притворяться тем, кем она не является и никогда не была, прошло. И если цена освобождения и честности - любовь отца, что ж, значит так тому и быть. Это будет означать лишь то, что все эти годы, когда он твердил, что будет любить ее, что бы она ни сделала в жизни, делали его лжецом.
Она заезжает на парковку и глушит двигатель, сидит мгновение в тишине - которая всегда была ее любимой частью дня. Это второй год ее работы здесь, и, возможно, она уже не ценит красоту этих мест так сильно, как раньше, как ценят другие, но тишину она будет ценить всегда. Особенно сегодня, когда она знает, что ее смелые заявления об отце не совсем правдивы. Она любит его и всегда будет любить. И она знает, что он тоже любит ее. Она просто больше всего на свете хочет, чтобы он удивил ее, поддержал, позволил им всем жить дальше, будто ничего не изменилось - потому что для Даниэль ничего и не изменилось.
Она выходит из машины, захватив коричневый пакет с обедом, который собрала ей Эрика. Содержимое не вызывает у нее ни малейшего восторга. Она бы предпочла двойной чизбургер и картошку фри из ближайшего "Вендиса", а не индейку с капустой кале, но у них с Эрикой диетический пакт, и она полна решимости не быть первой, кто сорвется. После обеда она все равно будет умирать от голода - но разве не в этом суть диеты?