Шло время. Никита вырос, стал работать в космическом центре и большую часть времени его сознание было сопряжено с программами исследования дальнего космоса, отчего мамочка предполагала, что внуков ей не видать. Надо отметить, что воспроизведение человеков было поставлено на научную основу и свой генетический материал Никита сдавал регулярно, согласно нормативам.
По слухам, среди детворы наших общин могли бегать и мои дети, но меня это тогда не очень интересовало.
Ирина рассказала Никите правду о нашем происхождении в его двадцатилетие, что для него не было новостью, ибо нечто похожее он уже слышал в бреднях отца. Позже Никита предположил, что мое сумасшествие связано с базовым мышлением, заложенным в мире, где принято обманывать и что в этом времени мне нет места. После долгих споров сын убедил мамочку, что достаточно самостоятелен в этом мире и не хочет удерживать своих родителей.
Собравшись на семейном совете у костра, как в древние времена, мы решили вернуться в свое время, а сына отпустить в его мире. Чтобы боль расставания и утраты не разъедала нас в будущем, мы некоторое время уделили сохранению и оцифровке наших личностей, наставлениям, записям пожеланий и делегированию общения с сыном своим виртуальным двойникам. Ирина наставала, чтобы внуки обязательно знали о своих бабушке и дедушке и семейная легенда о перемещении предков во времени сохранилась у потомков. Кроме этого мы вырезали часть внутреннего кармана палатки для научных исследований и, возможно, нашей будущей встречи.
Благодаря медицине будущего, физическое тело Ирины поддерживалось в оптимальном состоянии и она оставалась той юной девушкой из прошлого, с которой я совершал тантрический ритуал в палатке. А вот мне нужно было пройти серьезный курс восстановления и омоложения, что заняло около месяца.
С собой из мира будущего мы взяли только виртуальную копию нашего сына, зашитую в двух кулонах. Теперь достаточно было позвать Никиту по имени и представить его перед собой и можно было общаться с сыном, как с живым. Кулоны синхронизировались друг с другом и накапливали опыт, что создавало иллюзию развития. В нашем времени программа должна была внедриться в Интернет и мы могли бы отслеживать мнимую жизнь сына через соц.сети. С нашими виртуальными копиями было проще: достаточно было активировать программу двойников и все - “родители” живут долго и счастливо где-то далеко в общине, а при необходимости всегда готовы выйти на связь и предстать воочию, как живые.
Получился бы такой мостик между нами через цифровые технологии и ноосферу. Мы надеялись, что так и будет.
Самым тонким местом во всем плане был сам переход обратно и, как водится оно и рвалось. Может быть потому, что мы отрезали кусочек палатки, нам не удалось в первую ночь осуществить наш план. Но и потом, когда мы пришили обратно кусочек кармана, ничего не получилось. Целую неделю, мы как бомжи спали в Ботаническом Саду в палатке на том месте, где предположительно она стояла последний раз, но ничего не получалось. Днем мы гуляли по городу, посещали музеи, театры, Ирина мне снова и снова рассказывала про нашу жизнь в этом мире, а вместе мы вспоминали те несколько дней в самом начале, которые я помнил ясно и наше прошлое в прошлом. Сын уже был готов признать, что план провалился и вернулся на работу. Местные роботы в парке принимали нас за своих, а прогуливающиеся мамочки и условные пенсионеры здоровались при встрече. Мне в общем нравилось так жить и Ирина с каждым днем становилась все ближе и привлекательней. Дыхание молодости обуяло настолько, что одним вечером мы бестыже занялись любовью прямо под звездами на траве, а потом перебрались на левитирующую скамью, которая снова бережно укрыла нас полем тишины и тепла. Еще раз мы решили переночевать в палатке, но в этот раз я переставил ее поближе к озеру, на не самое ровное место. Последнее, что я сделал перед тем, как закрыть палатку - это оторвал пришитый кусок кармана и засунул его под дно палатки: если нам удастся вернуться, хоть что-то материальное будет связывать наши миры. А потом крепко обнял любимую, укрылся старым спальником и представил сияющий мост между временами, а еще своих родителей, друзей, старый Город.
Именно старый Город встретил нас отдаленным гулом и запахом выхлопных газов, таким неприятным и тем не менее желанным. Иры рядом не было - она сидела поодаль на полянке, обняв колени, и тихо плакала. Я тоже не стал кричать от радости, а присел рядом, обнял любимую за плечи, как за единственное настоящее в этом мире и заплакал вместе с ней.
- Все будет хорошо, Солнышко. Теперь все будет хорошо, - уговаривал я ее шепотом, а еще больше себя. - Иринушка, я обещаю тебе, верь мне, любимая. Мы больше никогда не залезем в эту дурацкую палатку!
- Ага. - сказала Ира, размазывая по лицу слезы, - никогда.
- А еще у нас будут дети. Тут будут дети, по-настоящему!
- А что, Никита был не настоящий? - мучительно посмотрела на меня Ира.
- Что-ты, мамочка, Никита у нас уже есть, но он большой, нам почти ровесник. А тут мы сделаем все по-взрослому, правда? - уже я заискивающе смотрел ей в глаза, крепко держа ее ладони в своих руках.