– Дочь, ты витаешь в облаках.
– Что теперь будет, как ты думаешь? – спрашиваю я.
– По крайней мере я уверен, – чуть заметно улыбнувшись, отвечает он, покрытый испариной, – во многих домах подгорит рис и убежит молоко.
Гроб закрыт, но я знаю, что никогда не забуду лица покойника. Оно отпечаталось в моей памяти так, что, даже глядя в стену, я вижу его открытые остекленевшие глаза, ввалившиеся, серые, точно влажная земля, щеки, прикушенный сбоку язык. Это меня гнетуще беспокоит. А штанина, однако, так и будет резать мне ногу.
Вернувшись из соседней комнаты, дедушка пододвинул стул и сел рядом с мамой. Он сидит молча, опершись подбородком на трость и вытянув вперед хромую ногу. Он ждет. Как и мама. Индейцы, сидя на кровати, уже не курят, сидят неподвижно, тихо, глядя перед собой, и тоже ждут.
Если бы мне завязали глаза, взяли за руку и провели вокруг селения двадцать раз, а затем привели обратно в эту комнату, я бы сразу узнал ее по запаху. Мне не забыть этого запаха свалки, запаха груды чемоданов, хотя тут, кажется, всего один-единственный чемодан, настолько огромный, что в нем запросто могли бы спрятаться мы с Авраамом, поместился бы и Тобиас. Я вообще узнаю комнаты по запахам.
В прошлом году Ада посадила меня к себе на колени. Я видел ее сквозь ресницы, закрыв глаза. Видел смутно, как будто это была не женщина, а лишь лицо, которое смотрит на меня, раскачивается и блеет, как овца. Я почти заснул, но вдруг почувствовал запах.
В нашем доме нет незнакомого мне запаха. Оставаясь на галерее один, я хожу с закрытыми глазами, вытянув вперед руки. «Пахнет ромом и камфарой – значит, комната дедушки», – определяю я. Вытянув руки, зажмурив глаза, иду дальше. Заранее знаю: «Как только подойду к маминой комнате, запахнет новыми игральными картами. Потом смолой и нафталином». Иду и ощущаю запах колоды новых карт в то самое мгновение, когда доносится голос мамы, поющей у себя в комнате. Наплывают запахи смолы и нафталина. Я думаю: «Ну вот, немножко повоняет нафталином, а как только я поверну налево, запахнет бельем и давно закрытым окном. Там и остановлюсь». Сделав еще три шага и внезапно наткнувшись на новый запах, застываю на месте с закрытыми глазами и по-прежнему вытягивая вперед руки. Ада вскрикивает: «Деточка, да ты ходишь с закрытыми глазами?»