Старик не сразу поднялся, он тяжело и жутко дышал, а потом, нашёптывая странные слова, сполз с кровати и покрался в сени. Тёма приподнялся и вжался спиной в ковёр на стене. В спальне было темно, различались лишь смутные очертания предметов.
Когда на кухне зажёгся свет, Тёма облегчённо выдохнул и позвал деда.
Громко топая, перепуганный старик ворвался в комнату. Лицо его было перекошено, а глаза широко раскрыты. Он присел на кровать рядом с внуком и затараторил: «Послушай, послушай, не бойся, мой хороший, только не бойся. Ты особенный, Тёмочка…»
Разом всё померкло, изображение перекрыла красная рябь. Силой собственной мысли парень продирал себе путь сквозь помехи, за ними открывалась пугающая бездна, и среди носящихся во тьме нечётких контуров ему вдруг попалась знакомая картина. Он смог выцепить её и, вновь обратившись безвольным наблюдателем, начал смотреть.
— Я же не ел огурец, дедушка!
— Домовой хозяйничал, ничего страшного. Покушал и спрятался, значит, задобрился… — рассуждал дед.
Они с Тёмой стояли на кухне. В тарелке с недоеденной картошкой лежал надкусанный огурец, а на дощатом полу поблёскивали осколки старого гранёного стакана. Он упал со стола и разбился, и этот звук маленький Тёма принял за крик. И вдруг, точно лишний кадр в бобине с известным фильмом, мелькнуло перекошенное ужасом лицо деда: «По пальцам, понял? — говорил он, не в силах отдышаться. — Всегда смотри на пальцы!»
Как по щелчку всё исчезло. Артём снова очутился во тьме душевой. Мерзкие шлепки стали ближе. То, что искало парня, пробралось в раздевалку. Загремели дверцы металлических ящиков, тварь проверяла каждый.
В горле Артёма запершило; из груди рвался нервный кашель, парень натужно его сдерживал.
«Пальцы… — думал он, и его губы беззвучно повторяли мысли. — Я смотрел на пальцы, дед, оно пришло за мной!»
Перед глазами, словно в калейдоскопе, закрутились разноцветные стёклышки с размытыми образами. Артём напрягся. Вокруг него выросли новые знакомые стены. Он, уже подросший, вернулся из школы и бродил по родительскому дому совершенно один. Внезапно защемило грудь, необъяснимая тревога накрыла Тёму, и он вдруг замер посреди коридора, боясь пошевелиться. В ушах звенело, звон перешёл в гул, тот в противный писк, и в этой жуткой какофонии родилась знакомая мелодия домашнего телефона. Тёма подошёл к нему, поднял трубку.
— Алло, — тонким голосочком протянул он.
— Тёма? — спросил из трубки грубый мужской голос.
Худенькие ноги ребёнка стали ватными.
— Тёма?! — строже переспросил голос. — Тёма, ты дома? Я сейчас из шкафа вылезу!
Мальчик бросил трубку, побежал по лестнице к подвальной комнатке и вдруг услышал: со второго этажа, где и стоял пугавший его шкаф, кто-то начал спускаться. На последних ступеньках Тёма бросил взгляд наверх и увидел жуткую руку с ужасными пальцами, она легла на перила и начала медленно скользить вниз.
— Дедушка, — шептал Тёма, захлёбываясь слезами. — Пальцы! Я увидел пальцы! Помоги, дедушка!
Артём слышал, как в мыслях мальчишки, будто оркестр по воле дирижёра, оглушительным гулом грянул дедушкин монолог.
«Ты особенный, Тёмочка. За тобой пришла беда, внучек, она не отвяжется, если ты будешь бояться…»
В гуле терялись слова, Артём вслушивался, но улавливал куцые обрывки фраз: «Всегда смотри на пальцы… сначала он захочет до смерти тебя перепугать, но никогда не бойся, Тёма, а потом… гроб и нож, нож режет пальцы на гробу… и никаких молитв не читай, Тёмочка, он за это тебе…»
Тёма заперся в подвале, спрятался за тумбочку, застучал ладошками себе по голове и прошептал:
— Лежат в могиле гроб и нож, нож режет пальцы… — и тут же вскрикнул от страха.
Блестящий шпингалет сам по себе отодвинулся, и дверь открылась. Вошёл отвратительный человек. Глаза его полыхнули злобой. Он потянул к Тёме руку. Странный безымянный палец отвратительно раскрылся, став похожим на обтянутый кожей шланг пылесоса.
Мальчик окостенел и не смог сделать вдох. Он вспомнил, что уже видел этого человека в детстве. За спиной перепуганного деда. В ту ночь малыш взвыл и едва не потерял сознание, а дед лишь крепче сжал его ручки и велел повторять слово в слово:
«Лежат в могиле гроб и нож,
Нож режет пальцы на гробу.
С собой меня не заберёшь,
И ты уйдёшь, и я уйду!»
Этот же стишок на последнем выдохе повторил повзрослевший Тёма. Он уже не боялся. Страшные пальцы стали меньше, человек отступил и быстро ушёл. Сцена оборвалась.
С того дня в памяти остался строгий бабушкин голос. Тёма не отвечал на звонки, старушка разволновалась и пришла к нему.
Как на мчащийся с пригорка снежный ком, забытая, извлечённая из недр сознания правда налипала на старые воспоминания. Артём припомнил ещё одну встречу с пальцами. В средней школе он с другом прятался за диваном, пока кто-то странный бродил по бабушкиному дому. Потом незнакомец внезапно ушёл. Но теперь парень осознал: в уходе таинственного гостя не было внезапности: именно Артём прогнал его заветными строками.