Разговор поначалу развивался медленно, его приходилось подстегивать, словно юлу, чтобы она не перестала вращаться.
— Можно узнать, сколько всего человек в этом списке?
— Можно. Пока пятьсот двенадцать.
— Говоришь «пока», значит, список неполный.
— Вопрос: все ли там коммунисты?
— С ума ты сошел! Если некоторые коммунисты могут идти вместе с нами, то логика подсказывает, что в списке есть и так называемые беспартийные.
И так далее.
Потом попросил слова пан бывший учитель Зденек Беранек:
— Меня интересует, есть ли у кого в списке Якуб Пешек из Бржезан. У меня его нет.
Вначале показалось, что собравшиеся рассердятся на пана Беранека, поскольку у каждого из сидящих здесь есть на примете свой собственный «избранник», но не все они пока попали в список. Однако все дисциплинированно молчали, чтобы не обременять заботами весь комитет.
А пан Беранек держал пока главный козырь в кармане.
— Если вы не знаете, кого я имею в виду, то я скажу: это тот самый деятель, который вчера в обед выступал по радио.
Несколько голов с любопытством повернулись к выступающему.
— Я лично, — продолжал Беранек, — находился на радио уже с утра, меня пригласил один добрый знакомый. Там с этим Пешеком в порядке подготовки пришлось побеседовать. Слышал ли кто-нибудь, что он потом говорил по радио?..
Добрая половина присутствующих помнила выступление и поэтому проявляла интерес к этому делу.
— Вот видите! И если вы думаете, что это просто болтливый придурковатый старик, то вы ошибаетесь. Сегодня утром один честный гражданин из этого села сообщил мне, что товарищ Якуб Пешек, дававший нам добрые советы, как жить, является обычным антигосударственным элементом! — Любопытство аудитории пан Беранек тут же удовлетворил: — Дело в том, что этот старикашка до сих пор необоснованно и противозаконно хранит винтовку, которую использует в браконьерских целях.
Часть членов комитета сжали кулаки, а пан Беранек опросил согласия на то, чтобы ему разрешили с несколькими уже подготовленными людьми сегодня после обеда конфисковать эту винтовку.
Все были согласны. Но председатель подчеркнул, что их согласие пока еще не носит законного характера, на что пан Беранек возразил:
— Именно поэтому попробуем в этой дыре уже сегодня. Мы увидим, что будет предпринято и найдутся ли люди, которые встанут на его сторону.
Некоторые члены комитета с тревогой посмотрели на пана Беранека. Подобная акция, если ему повезет (а почему бы и нет?), серьезно повысит и укрепит вес и положение этого незадачливого учителя, отправленного на пенсию. И они стали раздумывать, как бы не отстать от пана Беранека.
По дороге на радио Ярослав не почувствовал облегчения. Наоборот, его настроение еще больше упало, когда он подумал, что в будущем ничего хорошего его не ждет. Он протиснулся через приоткрытые железные ворота, поздоровался со швейцаром. На лестнице на второй этаж он встретил редактора Фулина. Шел десятый час, то есть настало время в первый раз сбегать в расположенный напротив радиокомитета «Шанхай».
— Почему ты не был на совещании? — спросил Фулин и внимательно взглянул Ярославу в глаза. Он с трудом скрывал свое любопытство, пытаясь замаскировать его свойственным ему ироническим тоном.
Ярослав удивился, но внешне сохранил спокойствие. У него не было особого желания вступать в разговор с Фулином. Тот рассмеялся:
— Не хочешь ли ты сказать, что не знал о совещании?
— Что тебе от меня надо?
— Чтобы ты пошел со мной выпить пива. В этой пивнушке иногда можно услышать занятные вещи.
Еще вчера Ярослав не пошел бы распивать пиво вместе с Фулином. Дело в том, что Фулин был известен как циничный мерзавец, способный оболгать любого человека. Делал он это с особой лихостью, находя, видимо, в распространении сплетен удовольствие. До сих пор ему все сходило с рук. Обычно люди хотят знать, что о них говорят другие, и тут Фулин проявляет твердость характера: он всегда говорит только правду, Ярослав полагал, что узнает от него важные, возможно, решающие новости. Так оно и случилось.