Милена с улыбкой покачала головой. И все, больше ничего не произошло. Но у Вацлава появилось ощущение, будто он остался перед ней в долгу. Это чувство усилилось после ухода Милены на работу. Ему казалось, что он допустил в чем-то промах, упустил нечто важное: в первую очередь, надо было с женой проститься, хотя к разлукам они уже привыкли.
Непонятно, откуда возникло это чувство? Что это за странное, необычное состояние? Вацлав, конечно, помнит, что впервые испытал его двенадцать лет назад.
Тогда была объявлена готовность номер один. Она застигла его за ужином в одном из уютных кафе областного центра. Перед ним на столе лежал лишь один прибор. Подошел надпоручик из другой части и шепотом произнес несколько слов. Оставив двадцать крон, Вацлав вышел на улицу. Пока там царило полнейшее спокойствие. Он перебрал в памяти время отправления ближайших автобусов и поездов и тут же решил, что ожидать попутной военной машины не имеет смысла. Не было даже уверенности, что попадется попутная гражданская машина. Поэтому он решительно направился к вокзалу, чтобы уехать с очередным поездом.
Город, как обычно, был окутан тишиной и сумраком, но все вокруг — дома, ограды, тротуары, улицы, казалось, отражали то, что творилось в душе идущего человека. У Вацлава появилось предчувствие, что должно произойти что-то страшное. Улицы были наполнены какими-то особыми звуками, а свет фонарей словно излучал необычную энергию. В такие минуты человек многое замечает и запоминает. Именно в такие минуты, случается, неожиданно осветятся ярким светом такие вещи, которые обычно кажутся будничными.
Миновав мост, он взглянул тогда на часы и решил зайти в буфет выпить чашку чая с пирожком. Стоявшая перед ним девушка уже получила заказ и медленно пила сок из своего стакана. Услышав слова Вацлава, заказавшего скромный ужин, она быстро оглянулась. Ложка звякнула о дно стакана, чай выплеснулся на блюдечко с сахаром. Посмотрев на чай, она снова повернулась к Вацлаву, оглядела его лицо, форму. Позже она говорила, что ее привлек голос Вацлава; ей показалось, что голос-знаком ей с детства, но, чей он, не могла вспомнить.
В буфете больше ничего не произошло. Правда, Вацлав несколько раз оглядывался, но видел только спину миниатюрной девушки, да мельком частицу лица и кончик носа. В тот раз он видел именно миниатюрную фигурку и только много позднее с удивлением установил, что девушка ниже его всего на полголовы.
Когда девушка, даже не оглянувшись, ушла, Вацлав усмехнулся. До отхода поезда оставалось одиннадцать минут. Он стоял спиной к доске с расписанием поездов и смотрел по сторонам. Работали две кассы. Вацлав подошел к ближайшей, но там горел какой-то холодный свет, и он перешел ко второй. Однако там кассира не было. Появилась полная женщина и попросила его подождать, пока она сдаст смену. Вацлав хотел было отойти, как в окошечке появилась та самая девушка, которую он встретил в буфете. В течение нескольких минут они поболтали о пустяках, но Вацлав успел узнать, где живет девушка.
Через некоторое время он упаковывал чемоданы, собираясь неизвестно на какой срок в командировку. И вот тогда его охватило странное чувство разлуки, сопровождаемое угрызениями совести: рядом с тобой был человек, а ты прозевал, остался перед ним в долгу.
Письмо девушке Вацлав написал только после возвращения. Получилось оно невыразительным: от минутного разговора с девушкой в памяти почти ничего не осталось. Пожалуй, осталась лишь одна мысль о том, что человек не должен отталкивать от себя хорошее, ведь его не так много на свете. Ответ на письмо пришел через три недели. В нем было три строчки — вежливых, но без обещаний и обязательств. На вокзал Вацлав отправился лишь через месяц, но с этого времени они стали встречаться почти ежедневно, а еще через год сыграли свадьбу.
Вацлав смотрит в окно. Перед его глазами выстроились, словно поставленные на века, удивительно холодные и тоскливые квадраты панельных домов. Но он не замечает их: он целиком погрузился в воспоминания. И вдруг Вацлав поймал себя на том, что уход в прошлое всегда считал признаком наступающей старости. Ему импонировало будущее, а не прошлое, а следовательно, мертвое.