«Итак, во-первых… — Вацлав прислонился к дверям, скрестив руки на груди, и стоял, наблюдая, как струится горячий воздух за рулящим самолетом. — У тебя что-то шалит сердце, и через четыре дня со службой придется расстаться. Но это ты вчера уже обдумал, не будь сентиментальным. Во-вторых… — В это время как раз шел на посадку учебный самолет «дельфин», и Вацлаву вдруг пришло в голову, что вчера все дела сложились благополучно, а руку можно сломать и во время отпуска. — У Милены сейчас самый серьезный момент в ее жизни, а мне не пришлось быть рядом. Но разве возможно вообще находиться с ней? К тому же я еще буду с ней сегодня вечером, завтра, всегда. Мое волнение можно понять, но оно излишне. В-третьих, майор Некуда… Да пошел он к черту! В-четвертых, отец Якуб. Вчера все было, видно, в порядке. Отец казался немного грустным, но был спокоен. Ведь ему приходилось бывать в ситуациях, которые были во много раз сложнее. Почему тогда я хожу такой напуганный, словно монашенка во время грозы! Постой, но какое имеют значение сейчас все эти рассуждения об отце, что он был спокойным, что ему приходилось бывать и в более сложных ситуациях… Разве в отце Якубе дело?» — И в его голове опять началась карусель, раскалывая ее на части, и этому не было видно конца.
Дверь за спиной Вацлава открылась, и появившийся солдат в блузе с короткими рукавами, нехотя приняв положение «смирно», доложил, что товарища подполковника просят к телефону. Ему было ясно, что в данном случае дело не касается его боевого дежурства: для этих целей в теплушке установлено несколько аппаратов и мегафонов.
Трубка лежала на столике возле упитанного солдата рядом с чашками из-под кофе. Увидев подполковника, перед которым он несколько минут назад проштрафился, солдат схватил трубку и подал ее офицеру. После этого он вышел на улицу, чтобы не присутствовать при разговоре.
— Я слушаю.
— Это ты, Вацлав?
Ясно, что речь пойдет не о служебных делах, иначе командир полка Каркош так бы не обратился к нему.
— Да, я. Случилось что-нибудь?
— Слушай меня внимательно. Я знаю, что ты на дежурстве, но ты не новичок. Я не могу промолчать… Только сейчас мне позвонили…
Наступила пауза. Были слышны лишь какие-то неясные звуки, скорее всего, позвякивание ключей полковника.
— Выезжаю к тебе. Ничего особенного, собственно, не случилось. Если вдруг поступит сигнал, пусть вылетает майор Носек.
Вацлав снова вышел на улицу и прислонился к двери. Никогда еще командир не звонил ему на дежурство по личному вопросу. Да и другим не звонил. Тем более никогда лично не выезжал из-за этого. Да еще в такое время! Позвонили! Видно, по телефону этого не объяснишь. Говорит: «Ничего особенного, собственно, не случилось», а сам едет сюда!
Пан Беранек приехал в Бржезаны не после обеда, как рассчитывал, а с обеденным автобусом, поскольку выполнял четкое задание, а это не только возвышает человека, но и побуждает его к действию.
Таким образом, в трех подошедших один за другим автобусах прибыли три светила: в первом приехал пан Гавличек, во втором — Алоис Машин, а в последнем — пан Беранек.
— В какое время народ собирается в трактир?
— Сразу после обеда. Потом люди уходят кое-что сделать по дому, а к вечеру собираются снова.
Этот диалог пана Беранека с Алоисом позволял ему начать свои дела сразу после обеда.
— А как люди? — спросил пан Беранек.
— Вот на это времени немного не хватило.
Но на Алоиса пан Беранек не мог сердиться, так как тот приехал раньше условленного времени, а Алоис, наоборот, запоздал. А жаль. Пану Беранеку хотелось, чтобы люди были уже собраны. Ну ничего, это можно поправить. Сейчас они сидели вдвоем на кухне у Алоиса, не подозревая, что совершили ошибку, не зайдя сначала в трактир.
Дело в том, что в эту минуту там сидел в одиночестве пан Гавличек и с удовольствием поедал восхитительный гуляш. В это же самое время перед трактиром и по всей деревне начали развертываться удивительные события.
Заведующий почтой Ванек и учитель Ержабек, выслушав тираду пана Гавличека, тут же вышли. Он им выложил все, но они не знали, что ему ответить. Тем не менее, пока Ванек добирался до своей почты, он успел проинформировать всех жителей в южной части деревни. Учитель, путь которого оказался намного короче, поговорил, правда, всего с двумя гражданами из западной части деревни, но те хорошо знали методы действия «тихой почты», или передачи по цепочке. Об остальной части деревни позаботился трактирщик Цвекл. Поскольку пан Гавличек был не из местных, он вообще не обратил внимания на исчезновение Цвекла, и то обстоятельство, что его обслуживает симпатичная пани Цвеклова, ни о чем не сказало ему.