За последнее время удалось в значительной мере уточнить возраст более молодых костенковских стоянок, залегающих в лессовидных суглинках высокой террасы Дона и балок и в отложениях низкой террасы Дона. Выяснилось, что эти памятники (по крайней мере часть их) приблизительно одновременны. Так, основной культурный слой Гмелинской стоянки (Костенки 21), приуроченный к слабо выраженной погребенной почве, фиксирующейся в отложениях низкой надпойменной террасы Дона, имеет абсолютную дату, полученную по образцу древесного угля 22270±150 лет до н. дн. (Grn-7363), а I культурный слой Костенок 1, залегающий в верхней части бурых лессовидных суглинков высокой балочной террасы, датируется по образцу костного угля 22300±200 (ГИН-1870). Если при этом учесть, что ниже верхнего культурного слоя Костенок 1 в буром суглинке залегают еще два более древних памятника (слой II и III), что в Костенковско-Борщевском районе нет ни одного случая, когда бы памятник, однокультурный верхнему слою Костенок 1, или имеющий с ним сходные черты в существенных сторонах материальной культуры (например, техника домостроительства с применением костей мамонта широкое использование кости, рога и бивня для изготовления орудий труда и украшений) перекрывался каким-либо палеолитическим культурным слоем — у нас есть основания полагать, что стоянки Костенковско-Борщевского района, залегающие в бурых суглинках, выше гумусированных толщ и в отложениях низкой террасы Дона относятся к раннеосташковскому времени.
Эта гипотеза требует дальнейшей проверки и уточнений. Так выяснилось, что культурный слой стоянки Костенки 3, отнесенный в свое время П.П. Ефименко к «восточноевропейскому мадлену» (Ефименко П.П., 1953, с. 533–536), стратиграфически перекрывает основной культурный слой Гмелинской стоянки, т. е. является более молодым. Мы все же полагаем, что разрыв во времени между ними невелик, не выходит за пределы раннеосташковского времени. Так, по условиям залегания (слабо выраженная погребенная почва, фиксирующая, вероятно, кратковременный интервал потепления в начале осташковского ледниковья), по характеру кремневого инвентаря основной слой Гмелинской стоянки близок ко II культурному слою Костенок 11 (Праслов Н.Д., Лесковская Г.М., Кулькова Т.Ф., 1977). Инвентарь же Костенок 3, как и инвентарь расположенной в аналогичных условиях стоянки Костенки 19, чрезвычайно близок кремневому инвентарю Костенок 2, памятнику, который входит в круг памятников с костно-земляными жилищами, являющихся на территории Костенок, как отмечалось выше, по условиям залегания наиболее «молодыми», но, судя по дате, полученной для верхнего слоя Костенок 1, относящихся к раннеосташковскому времени.
Специальных исследований требует вопрос о геологическом положении и возрасте трехгоризонтного памятника Борщево 2. Геологическому исследованию и радиокарбоновому датированию подвергалась лишь залегающая в аллювии прослойка гиттии, с которой связан верхний горизонт культурных остатков. Дата 12300±100 лет до н. дней (ГИН-88) неоднократно подвергалась проверке, но в исследовании нуждаются загадочные обстоятельства залегания культурного слоя в этой аллювиальной прослойке, прилегающей к толще делювиальных суглинков, лежащих гипсометрически выше и содержащих культурные остатки среднего и нижнего культурных слоев.
Вторым районом сосредоточения многослойных палеолитических памятников на Русской равнине, где стратиграфия, геохронология и палеогеографическая обстановка наиболее хорошо изучены, является среднее Приднестровье. Многолетние комплексные исследования, проводимые в этом районе под руководством А.П. Черныша и И.К. Ивановой, дали обильные, подробно опубликованные данные, имеющие исключительно важное значение для установления геохронологии палеолита не только юго-западной части СССР, но и всей Русской равнины в целом. Стратиграфия отложений, в которых залегают позднепалеолитические памятники, может быть представлена на основе разрезов многослойных стоянок Молодова 5 и Кормань 4 (Черныш А.П., 1973, рис. 3, 4). Здесь над горизонтом погребенной почвы со следами пожара (в Молодова 5 — сажистый прослой), содержащим типично мустьерские культурные остатки, расположены две погребенные почвы. К верхней из них приурочены позднепалеолитические культурные слои (в Молотова 5 — X и IX с абсолютной датой 29650±1320 лет (ЛГ-131) до н. дн.; в Кормани 4 — IX), к нижней — неопределенные слои, бедные находками, возможно, «переходные» от мустье к позднему палеолиту (в Молодова 5 — слой Xа, в Кормани 4 — слой X). Верхняя почва может сопоставляться с последним оптимумом молого-шекснинского межледниковья (или интерстадиалом Паудорф, Брянский, Штиллфрид В), нижняя — со средним оптимумом (или интерстадиалом Подградем, Хенгело). Следует отметить, что на Среднем Днестре молого-шекснинские отложения, содержащие культурные остатки, представлены не только погребенными почвами, но и негумусированными лессовидными суглинками. К ним отпросятся в Молодова 5 слой VIII, имеющий абсолютную дату свыше 24 000 лет до н. дн., а в Кормани 4 — слои VIII и VII, верхний из которых датируется по радиуглероду 24500±500 (ГИН-1099) и 25140±350 (Лу-586) лет до н. дн. Эту часть разрезов перекрывает толща лессовидных суглинков с песчаными прослоями, сформировавшимися во время осташковского оледенения. В ее нижней части наблюдаются следы почвообразования: на Молодова 5 — в виде оглееного слабогумусированного прослоя, к которому приурочен VII культурный слой, имеющий абсолютные даты 23000±800 (МО-II), 23700±320 (ГИН-10), на Кормани 4 в виде почвы тундрового типа, в которой залегает VI культурный слой. Судя по датам, горизонт оглеения на Молотове 5 может сопоставляться с кратким раннеосташковским интервалом, представленным в Костенках погребенной почвой, к которой приурочен основной культурный слой Гмелинской стоянки (Костенки 21). Корманская почва тундрового типа всеми изучавшими стоянку специалистами единодушно относится «к максимально холодному времени образования описываемых отложений» (Иванова И.К., 1977, с. 173). Если на этом основании связывать эту почву с самым холодным периодом осташковского оледенения, она является более молодой, чем упомянутые почвообразовательные горизонты стоянок Молодова 5 и Костенки 21. Но до получения для этой почвы абсолютных дат не исключена возможность ее корреляции с горизонтом оглеения на Молодова 5 и «гмелинской» почвой, так как самый «холодный» участок конкретного разреза не обязательно должен соответствовать самому холодному периоду позднего валдая: климат и природные условия в период, предшествующий максимальному похолоданию («раннеосташковское время»), могли быть более суровыми, чем в период, последовавший за осташковским климатическим минимумом («позднеледниковье»); отложения же, соответствующие этому климатическому минимуму, в разрезе могли не сохраниться.