Автохтонный генезис от местных вариантов мустье, оседлый образ жизни, непрерывное обитание на одной территории в течение длительного отрезка времени, исчисляющегося десятками тысяч лет, а также неизбежно возникающие при этом те или иные межплеменные контакты привели к известной нивелировке образа жизни, домашне-хозяйственного уклада и традиций по обработке кремня и изготовлению орудий труда позднепалеолитических коллективов, населявших юго-запад Русской равнины. Общие черты, свойственные различным позднепалеолитическим археологическим культурам данной территории, сводятся к следующему: 1. Основными объектами охоты являлись лошадь и северный олень, причем есть основания полагать, что в осташковское время доля лошади в составе фауны стоянок постепенно уменьшается, а доля северного оленя возрастает (Черныш А.П., 1959, с. 170–171). 2. Важная роль собирательства в хозяйстве позднепалеолитических племен данной территории доказывается постоянным присутствием в разнокультурных и разновозрастные памятниках большого количества пестов-терочников. 3. Техника первичного раскалывания направлена на получение пластин как основного вида заготовок; характерны, особенно для памятников ранней поры позднего палеолита, пластины крупных размеров. 4. Обычно присутствие в инвентаре некоторого количества микроорудий, причем они численно никогда не преобладают; зачастую процент их невысок. 5. Широкое распространение приема резцового скола употребление приема чешуйчатой подтески встречаются крайне редко. Вертикальная ретушь применяется здесь во всех позднепалеолитических археологических культурах, начиная от древнейших и кончая позднейшими сплошная двусторонняя ретушь находила широкое применение лишь в некоторых из них. 6. В различных археологических культурах юго-запада Русской равнины встречаются одинаковые типы орудий, например, листовидные, симметричные двусторонне обработанные наконечники с выпуклым основанием, ряд типов пластин и острий с притупленным краем и т. д. Все эти черты позволяют определять юго-запад Русской равнины и эпоху позднего палеолита как особую историко-культурную область своеобразного становления и развития позднепалеолитических культур. Ее своеобразие ярко выступает при сравнении с соседними районами: Северным Причерноморьем и Поднепровьем, где археологические культуры также обладают рядом сходных черт, в комплексе отличных от вышеописанных. Есть основания предполагать, что причины, приведшие к сложению в этих районах общностей более широких, чем археологическая культура, отличаются от причин возникновения юго-западной историко-культурной области. Еще более резко отличается юго-западная область от Среднего Подонья, где в эпоху позднего палеолита существовал ряд археологических культур, сильно отличающихся друг от друга по своему облику.
Несмотря на сходные черты, особенности кремневого инвентаря ряда позднепалеолитических памятников юго-запада Русской равнины позволяют выделить здесь археологические культуры. Проблема памятников и культур, относящихся к самому началу позднего палеолита в данном районе, не решена, так как культурные слои, достаточно надежно датирующиеся по геологическим данным и радиоуглеродным датам допаудорфским временем (Молодова 5, слой ХА; Кормань 4, слой X, IX), настолько бедны находками, что охарактеризовать особенности их индустрии невозможно; памятники же, индустрии которых обладают наряду с позднепалеолитическими хорошо выраженными мустьерскими характеристиками, не имеют радиоуглеродных дат и недостаточно изучены в геологическом отношении, зачастую представлены подъемными материалами (Брынзены I, Бобулешты 6, Климауцы I и др.). На основании наличия в этих индустриях ряда мустьерских черт, эти памятники обычно относят к начальной поре позднего палеолита (Кетрару Н.А., 1973; Борзияк И.А., 1975, 1978; Григорьева Г.В., 1975). Однако на Русской равнине известны стоянки с ярко выраженным комплексом мустьерских элементов, которые по их стратиграфическому положению и по абсолютным датам являются более молодыми, оставаясь, впрочем, в пределах молого-шекснинского времени (например, Костенки 14, II культурный слой). Тем не менее, такие памятники позволяют ставить и решать проблемы конкретных путей перерастания мустьерских индустрий в позднепалеолитические (Борзияк И.А., 1978; Григорьева Г.В., 1975).