Сравнительно мягкие климатические условия молого-шекснинского межледниковья позволили населению широко распространиться по всей Русской равнине, вплоть до Приуралья и бассейна Печоры. Территориальная группировка памятников внутри восточноевропейского региона соответствует современному состоянию их изученности. Нам представляется достаточно обоснованным, с чисто археологической точки зрения, выделение юго-западной историко-культурной области, включающей Волыно-Подольскую возвышенность и Прикарпатье; иные по своим особенностям археологические культуры развивались в бассейне Днепра и Среднего Дона. Позднепалеолитические памятники юго-восточной области, Приазовья, несмотря на успехи в их исследовании, к сожалению, остаются стратиграфически неясными. На северо-востоке Европы, куда входят огромные пространства Поволжья и Приуралья, за последние годы найдены выдающиеся памятники ранней поры палеолита, и уже наметился перелом в сторону усиления работы по их изучению. Отдельные районы Русской равнины (северо-запад) в молого-шекснинское время, возможно, не были заселены. Следует особо подчеркнуть: с юга на север Русской равнины в пору сложения и развития верхнего палеолита продвигались не бродячие охотники-номады, но племена, ведущие оседлый образ жизни, строившие долговременные жилища различных типов, ведущие сложную домашне-хозяйственную деятельность, основанную на охоте и собирательстве. Охота на стада лошадей и северных оленей требовала совершенствования метательного оружия и, возможно, привела уже в столь раннее время к изобретению лука и стрел.
В этот же период складывается и развивается духовная культура. Древнейшие позднепалеолитические произведения искусства в массовом количестве впервые встречаются в данном регионе во II культурном слое Костенок 14. Это — геометрический орнамент, простейшие зооморфные изображения. Таковы же в сущности произведения искусства и несколько более поздней сунгирьской стоянки. Сложные эстетические представления прослеживаются и в богатом наборе украшений, в основном нашивавшихся на одежду. Они в массовом количестве встречены в погребениях городцовской и сунгирьской (стрелецкой) археологических культур, но впервые отмечаются еще в памятниках начальной поры позднего палеолита (Костенки 17, II слой).
Достижения материальной и духовной культуры населения Восточной Европы периода молого-шекснинского межледниковья лежат в свою очередь в основе высшего расцвета позднепалеолитической культуры этого региона, совершившегося в раннюю пору осташковского оледенения. В ряде археологических культур и памятников, относящихся к концу паудорфа, уже появляются признаки, комплекс которых в раннеосташковское время утвердился во всей Восточной и Центральной Европе: распространение охоты на мамонта, использование его костей в качестве строительного материала, резкое увеличение количества костяных, в том числе составных орудий, появление первых антропоморфных изображений. Эти признаки, по отдельности или в сочетании, наблюдаются и на Днестре (Молодова 5, VII слой), и на Днепре (пушкаревская культура), и на Дону (Костенки 8, II слой). С культурами поры расцвета позднего палеолита Русской равнины мы подробнее познакомимся в следующих разделах.
Несмотря на существенную неполноту вскрытия почти всех остатков палеолитических поселений и досадное отсутствие некоторых публикаций, можно уже теперь обобщить имеющиеся важные наблюдения по структуре поселений и ее связи с организацией домашне-хозяйственной деятельности.
Усилия советских специалистов по палеолиту за последние годы были сосредоточены на исследовании памятников с хорошо сохранившимися культурными слоями. В результате достаточно полно были изучены настоящие поселения, на некоторых из них исследованы развалины костно-земляных жилищ с остатками хозяйственных ям, очагов, с местами для работы, богатым каменным и костяным инвентарем, с ярко выраженными предметами украшения и произведениями искусства. Эти поселения не в меньшей степени, чем поселения ранней поры позднего палеолита, характеризуют своеобразие культуры Восточной Европы в среднюю пору позднего палеолита. Открытие и исследование подобных памятников явилось значительным достижением в познании первобытного общества, не менее важным, чем результаты исследования памятников с остатками поселений стрелецкой культуры. Обстоятельное исследование проблемы палеолитических жилищ и поселений, определявшее успешное развитие советского палеолитоведения, позволило в новом свете представить многие существенные стороны социальной жизни людей. Велико в этом отношении и значение многочисленных остатков, характеризующих строительную деятельность. На многих памятниках в различных местах были исследованы достоверные группы жилищ с прилегающими к ним ямами-кладовыми, позволяющие еще с большим основанием судить как о высоком развитии домашне-хозяйственной деятельности, так и о многообразии форм ее организации в условиях господства первобытно-родового образа жизни людей. Существенно и то, что исследование остатков поселений с костно-земляными жилищами подтверждало выдвинутый П.П. Ефименко и развиваемый советскими исследователями вывод об оседлом образе жизни населения Русской равнины в эпоху позднего палеолита. Словом, проблема палеолитических жилищ и поселений из частной историко-культурной темы, касающейся важной стороны жизни людей в условиях ледникового периода, выросла во всеобъемлющую проблему первобытной археологии как исторической науки. Важно и то, что, отвергнув безраздельно господствующее в науке представление о примитивном бродячем и кочевом образе жизни палеолитического населения Европы и Северной Азии в условиях ледникового времени, наука получила возможность по-новому подойти к пониманию важного значения домашне-хозяйственной деятельности в социальной жизни людей древнекаменного века.