Характеризуя средний культурный слой грота Сюрень I как памятник средней поры позднего палеолита Крыма, оговоримся еще раз: при получении новых данных прежние взгляды на возраст культурных слоев этого памятника могут быть существенно пересмотрены. Но едва ли будет уместно с нашей стороны, опираясь только на хорошо известные и опубликованные материалы, пытаться прогнозировать, насколько и в какую сторону должны будут измениться прежние представления.
Между нижним и средним культурными слоями обнаруживается сходство в характере индустрий, но вместе с тем заметны и изменения. В среднем слое основной формой заготовки также является пластина: призматические нуклеусы сопровождаются некоторым количеством дисковидных (Векилова Е.А., 1957). Сходство прослеживается и в наборе орудий. Скребки среднего слоя (рис. 79, 1–4, 6, 7) в основном те же, что и в нижнем: концевые на пластинах, на отщепах, скребки высокой формы, вероятно, переделанные из сработанных нуклеусов. Можно лишь отметить уменьшение длины пластин, используемых для изготовления этих орудий, исчезновение скребков à museaú.
Среди резцов (рис. 79, 5, 13) заметно резкое возрастание доли срединных, включая многофасеточные, и уменьшение количества боковых. Чешуйчатые орудия исчезают. Резко уменьшается доля микроорудий (в 15 раз!) (Векилова Е.А., 1957), причем, если пластиночки с противолежащей ретушью сохраняются (рис. 79, 11, 12), то пластинки с притупленным краем исчезают почти полностью. Проколок, как и в нижнем слое, мало (рис. 79, 10). «Орудия мустьерских форм», отмеченные Е.А. Векиловой в количестве шести экземпляров, судя по рисункам (Векилова Е.А., 1957, рис. 20, 12, 13), можно так определять лишь с очень большими оговорками. Они резко отличаются от архаичных орудий нижнего культурного слоя стоянки Сюрень I, действительно обнаруживающих параллели в мустьерских памятниках Крыма.
Приведенные данные не противоречат предположению о культурной близости нижнего и среднего слоев стоянки Сюрень I; изменения, прослеживающиеся в индустрии среднего слоя, можно объяснять развитием одной культуры во времени. Однако для более обоснованных суждений о культурной принадлежности этих слоев необходимы новые материалы по позднему палеолиту Крыма, в первую очередь — разведка и исследование здесь новых позднепалеолитических стоянок.
Невозможно дать даже самую краткую характеристику многообразия культурных традиций, прослеживающихся в многочисленных позднепалеолитических стоянках Костенковско-Борщевского района, залегающих в лессовидном суглинке, выше гумусированных толщ, и относимых нами к раннеосташковскому времени. Мы ограничимся лишь некоторыми из них.
Важнейшим, пожалуй, наиболее известным среди раннеосташковских памятников всей Русской равнины, является верхний культурный слой Костенок I — поселения, расположенного на левобережном мысу Покровского лога, исследующийся с 1879 г., но далеко еще не завершенный. Результаты работ 30-50-х годов опубликованы в монографиях (Ефименко П.П., 1958; Рогачев А.Н., 1957). В настоящее время этот памятник, так же как и близкие к нему по составу инвентаря стоянки того же Покровского лога (Костенки 13, Костенки 18, Костенки 14, верхний культурный слой), верхнедонская стоянка Гагарино (Липецкая обл.), расположенная западнее, в бассейне р. Сейм, стоянка Авдеево (Курская обл.), большинством исследователей относится к единой, костенковско-авдеевской археологической культуре, носители которой пришли на территорию Восточной Европы из Центральной Европы (виллендорфская культура в Австрии, павловская культура в Чехословакии, стоянка Краков-Спадзиста в Польше). Эта культура составляет с центральноевропейскими культурами генетически связанное единое звено: виллендорфско-павловско-костенковское культурное единство (Григорьев Г.П., 1966, с. 24; 1968, с. 69 и др.).