Наиболее раннее употребление краски (по имеющимся в настоящее время материалам) относится к мустьерской эпохе (Bordes F., 1952). Имеется указание на то, что кусочек красной краски со следами скобления найден в ашельском слое Терра-Амата (Bourdier F., 1967, р. 180). Более частые и достоверные находки сделаны в памятниках мустьерской поры. Кусочки красной и черной краски обнаружены в Ла Ферраси, в Ла Кина, в Пеш-дель-Азе и в ряде других пещер Франции. Кусочек краски найден в погребении неандертальца в Ла Шапель-о-Сен. Кусочки краски со следами пришлифовки от интенсивного использования, издавна получившие название «карандашей» неоднократно отмечались Ф. Бордом в мустьерских памятниках (Bordes F., 1952, 1961, 1968).
Скобление кусочков минеральной краски, наблюдавшееся, например, Б. Вандермершем в мустьерском слое пещеры Кафзех на Ближнем Востоке (Vandermeersch В., 1969), указывает на то, что краска использовалась не только кусочками, но и в порошковидном состоянии. Красная краска россыпью, т. е. в виде порошка, зафиксирована в культурном слое мустьерского поселения Носово 1 в Приазовье (Праслов Н.Д., 1972).
Особенно широкое использование красок отмечается в эпоху позднего палеолита. На местах поселений образовались мощные линзы интенсивно окрашенной материнской породы. Повышенная концентрация краски часто отмечается около остатков очагов, в которых пережигались железистые конкреции для получения этой краски. К сожалению, приходится отметить, что археологи не всегда достаточно обращали внимание на краски. Обычно ограничиваются простой концентрацией наличия охры, как часто исследователи обозначают краски любых тонов, причем преимущественно не охристые, а красные. Анализами таких красок не занимались. Часто их даже не сохраняли в коллекциях, описав обобщенно в дневниках. Не делали попыток и классифицировать их, хотя в этом была необходимость, поскольку встречались красители большого спектра. Технология их изготовления, химический состав, да и спектр оставались без внимания. Обычно полагали, что первобытные люди использовали находки естественной краски. Не было анализов даже для пещерной живописи Франции. Лишь недавно группой специалистов были произведены тщательные химические и рентгеноструктурные анализы красок, найденных в пещере Ляско, проделаны эксперименты (Leroi-Gourhan Arl., Allain J., 1979). Результаты этих исследований показали, что первобытные люди использовали не только естественные красители, которые находили в окрестностях, но и научились добывать их сложным путем.
Наиболее часто в позднепалеолитических памятниках Восточной Европы встречаются краски темно-вишневого цвета. Как правило, в этих же памятниках находят и обломки железистых конкреций. На некоторых кусочках можно увидеть следы соскабливания красящего вещества. При раскопках верхнего культурного слоя Костенок 1 в 1931–1936 гг. П.П. Ефименко обратил внимание на то, что обломки железистых конкреций сосредоточены около очагов, п высказал предположение, что обитатели стоянки получали краску путем обжига железистых соединений (Ефименко П.П., 1953). Поставленные в последние годы эксперименты полностью подтвердили это предположение.
В окрестностях Костенок, да и вообще на Русской равнине, в песках меловой эпохи встречается много железистых конкреций типа сферосидерита, т. е. округлых конкреций с лучистым строением, и лимонита. Они найдены на многих палеолитических стоянках. Подобные конкреции мы помещали в костер, и уже через полчаса наиболее рыхлые ржавые участки становились темно-вишневыми, и можно было соскабливать красную пудру. Длительный обжиг давал еще больший эффект. Через 6-10 часов почти вся конкреция становилась темно-вишневой, и ее можно было растолочь до порошковидного состояния. Правда, некоторые участки конкреций становились еще более прочными и имели металлический оттенок. Очевидно, часть железа, особенно на поверхностных участках, переходила в окисное состояние, а в глубине сохранялась более чистой.