Советские ученые, касаясь вопросов происхождения искусства, выступают против прямого выведения его из религиозных представлений, подвергая критике, в частности, магическую теорию Рейнака и культовую теорию Кнопа (см., например; Абрамова З.А., 1962, 1966; Окладников А.П., 1967; Столяр А.Д., 1972 и др.). Было бы ошибкой, по нашему мнению, при этом эти самостоятельные ныне формы общественного сознания переносить в таком виде в первобытное палеолитическое прошлое и рассматривать их генезис «с самого начала» как генезис пусть неразвитых, но изначально отдельных, самостоятельных форм. В том-то и сложность проблемы, осознаваемая многими исследователями первобытного искусства, что первоначально общественное сознание выступает нерасчлененным, синкретическим (см.: Формозов А.А., 1969, с. 8; Столяр А.Д., 1978, с. 88). Сложность увеличивается от того, что материальные следы проявления «духовного производства» (тогда непосредственно вплетенного в производство материальное), вызванное этим синкретическим сознанием, мы воспринимаем и оцениваем через призму привычных и естественных для нас дифференцированных форм сознания.
Каковым же являлся характер этого первобытного сознания, через какие стадии оно проходило в своем развитии? Учитывая скудность и отрывочность имеющихся данных, любые гипотезы по этому поводу будут неизбежно носить в значительной мере умозрительный, спекулятивный характер. Не составляет исключения и наша точка зрения, излагаемая ниже тезисно, без детальной аргументации и соответственно без ссылок на многочисленные работы ученых, чьи взгляды по затрагиваемым вопросам так или иначе учитывались.
Мы предполагаем, что первоначально общественное сознание первобытного человека было наивно-реалистическим, тотемическим. На этой стадии человек не отделял себя от коллектива, а коллектив — от окружающей среды, от природы. Удвоение мира, деление его на «естественное» и «сверхъестественное» (хотя бы в самой примитивной форме) на этой стадии еще было невозможным, человек знал только один, реальный, мир, причем наивно считал свои знания о нем полными, абсолютными и столь же наивно преувеличивал свое могущество (отсюда название для сознания такого рода — «наивно-реалистическое»). Осознание единства родового коллектива, его теснейшей связи с природой выступало в форме представлений о кровном родстве людей, составляющих этот коллектив, с определенным видом животных. Отсюда второе название для такого сознания — «тотемическое».
Говорить о возникновении первоначальных (первобытных) религиозных представлений можно лишь начиная со следующей стадии первобытного сознания, которую мы называем мифологической. На этой стадии впервые происходит удвоение мира, впервые, пусть в самой примитивной, окрашенной прежними наивно-реалистическими представлениями форме, возникает концепция иного, сверхъестественного мира, влияющего на реальное бытие, а постепенно — все больше и больше подчиняющего естественное, становящегося причиной и основой мироздания. Едва ли эта новая концепция возникает как новая религия. Она возникает в недрах прежних, тотемических представлений, превращая их из наивно-реалистического мировоззрения в зародыш религии. Именно на этой стадии возникает представление о тотемических предках — существах, объединяющих в себе черты человека и зверя, являющихся родоначальниками, причиной и основой существования коллектива, т. е. причиной и основой миропорядка (поскольку для первобытного человека мир замыкается на коллективе, которому этот человек принадлежит). Представления о сверхъестественном меняют саму суть прежних квазимагических действий по овладению окружающим миром, превращая их в действия подлинно магические, основанные не на собственных знаниях и силах (пусть мнимых), но на обращении к иным, более могущественным, иррациональным силам. Наконец, на этой стадии, но не раньше, возникают анимистические представления о «душе», «духе».