С 1960 по 1974 г. велись работы новостроечной Красноярской экспедиции на Енисее под общим руководством М.П. Грязнова. Отрядом З.А. Абрамовой раскопаны на широкой площади стоянки у д. Кокорево, Аешка, Новоселово и на речке Таштык. Стоянку Кокорево IV исследовал С.Н. Астахов, уникальную многослойную стоянку (палеолит-мезолит-неолит) на р. Бирюсе — Н.Н. Гурина и Л.П. Хлобыстин.
В 1965 г. в составе второй крупной новостроечной экспедиции на Енисее — Саяно-Тувинской — начал работать отряд под руководством С.Н. Астахова, открывший и исследовавший ряд палеолитических стоянок в Туве и Саянском каньоне.
Наряду с работами крупных новостроечных экспедиций и экспедиций Сибирского отделения АН СССР (А.П. Деревянко, В.Е. Ларичев, Н.Д. Оводов, B.И. Молодин) большой вклад в изучение палеолита Северной Азии внесли и продолжают вносить сотрудники местных учреждений: В.Ф. Генннг и В.Т. Петрин в Западной Сибири; Б. X. Кадиков и О.М. Адаменко на Алтае; С.В. Маркин на р. Томи; А.Н. Липский в Минусинской котловине; Н.И. Дроздов па Среднем Енисее и Нижней Ангаре; группа археологов Иркутска во главе с Г.И. Медведевым и М.П. Аксеновым на Ангаре и Верхней Лене; В. X. Шамсутдинов, И.И. Кириллов, М.В. Константинов в Забайкалье; Ю.А. Мочанов и А.Н. Алексеев в Якутии; Н.Н. Диков на Камчатке; Э.В. Шавкунов, Ж.В. Андреева, А.М. Кузнецов на Дальнем Востоке.
Опубликованный в 1968 г. труд А.П. Окладникова «Сибирь в древнекаменном веке. Эпоха палеолита» обобщил на новом этапе достижения советских археологов в области изучения древнейшего прошлого Северной Азии.
Поздний палеолит Средней Азии и Казахстана известен пока еще слабо по сравнению с широко изученными здесь мустьерскими памятниками. Это обстоятельство трудно объяснить слабой исследованностью региона, но вместе с тем число позднепалеолитических местонахождений медленно, но верно растет, п это дает основания для оптимистических прогнозов. Данных о неблагоприятных условиях для заселения Средней Азии во второй половине верхнего плейстоцена нет. Возможны два предположения; или памятники разрушены природными процессами, или залегают в лессовых толщах па большой глубине и открытие их — дело счастливого случая.
Первая позднепалеолитическая стоянка на этой территории была открыта Н.Г. Харламовым в 1939 г. в г. Самарканде. Эта Самаркандская стоянка исследовалась М.В. Воеводским с В.В. Шумовым и в особенно широких масштабах Д.Н. Левом, затем Е.Н. Амарцевой и М.Д. Джуракуловым. Установление здесь трех непотревоженных культурных слоев с богатым инвентарем и остатками фауны до сих пор сохраняет за этой стоянкой первостепенное значение.
Из 30 других стоянок позднего палеолита Средней Азии, отмеченных В.А. Рановым (Ранов В.А., Несмеянов С.А., 1973) и представляющих поверхностные сборы, следует упомянуть стоянку Ходжа-Гор, найденную А.П. Окладниковым в 1954 г. на границе Таджикистана и Киргизии. Тесное сотрудничество В.А. Ранова с геологами привело к открытию двух важных стоянок: в 1968 г. — стоянки Шугноу на подступах к Памиру с 4 культурными слоями и в 1977 г. — стоянки Худжи в Гиссарской долине, культурный слой которой содержит каменный инвентарь, переходный от эпохи мустье к эпохе позднего палеолита.
Исследование позднего палеолита Казахстана, если не учитывать находок отдельных предметов, началось в 1950 г., когда С.С. Черниковым были открыты две стоянки — у д. Пещеры на р. Бухтарме и у д. Ново-Никольское на правом берегу Иртыша. Затем последовали работы Х.А. Алпысбаева в Южном Казахстане (Ачисайская стоянка на Турланском перевале, стоянки у оз. Соркуль и на р. Усыктас); А.Г. Медоева в Северном Прибалхашье (бассейн р. Туранги, горы Тюлькули и Семизбугу); М.Н. Клапчука также в Центральном Казахстане (Батпак 7, Карабас 3, Ангренсор 2).
Освоение мустьерцами Центрального Казахстана, видимо, имело место в условиях влажного и теплого плювиала, связанного со временем каргинского межледниковья. Все большее число сторонников получает точка зрения, что в Западной Сибири влажные плювиальные фазы приходятся по времени на межледниковья, а аридные фазы — на ледниковые периоды (Архипов С.А., Волков И.А., Волкова В.С., 1965). Ту же закономерность отметил М.Н. Алексеев и для Восточной Сибири, Внутренней Монголии и Северного Китая (Алексеев М.Н., 1964).