Стоянка интерпретируется как место гибели Мамонтов, трупы которых в мерзлом состоянии были найдены людьми. Поскольку кости не расколоты, предполагается, что людей интересовали в первую очередь шкуры мамонтов (Петрин В.Т., Цейтлин С.М., 1976).
Возможна и другая трактовка. Местонахождение ближайшим образом напоминает не только Томскую стоянку, но и ряд стоянок Северной Америки, получивших убедительное название kill-sites. Прежде всего, нет данных, что трупы мамонтов были в мерзлом состоянии. Если кости не потревожены, то это не значит, что снималась только шкура, вряд ли люди могли пренебречь мясом, а поскольку кремневые изделия найдены среди костей, они могли быть использованы при разделке туш. Труднее определить, как погибли животные. Для некоторых американских стоянок (например, Санта Изабель Истапан) найдено объяснение, что люди добивали завязшее в иле животное. На приведенном плане (Петрин В.Т., Смирнов Н.Г., 1975, рис. 2) видна значительная перемешанность костей мамонта. Находка единичных раздробленных костей других животных также свидетельствует в пользу кратковременного охотничьего лагеря.
Что касается культурной принадлежности памятника, то кремневый инвентарь не имеет аналогий в позднем палеолите Сибири и обнаруживает определенное сходство с материалами Прикаспия. Не менее важное значение имеет и то, что культура этого типа была исходной для мезолита Урала, хотя представляется не убедительным отнесение Шикаевки II к мезолитической янгельской культуре (Матюшин Г.Н., 1976 б, с. 161). Как отметил В.Т. Петрин, орудия из Шикаевки II крупнее янгельских, в форме и технике изготовления наблюдаются значительные различия (Петрин В.Т., Цейтлин С.М., 1976, с. 106).
Имеется и другое свидетельство освоения Западной Сибири позднепалеолитическими людьми — местонахождение Волчья Грива в Барабинской степи. Здесь на глубине 1–2 м залегает огромное скопление костей мамонта. При раскопках 1967 г. обнаружено 495 костей, принадлежащих 8 особям мамонта и 1 особи лошади. Интересен возрастной состав особей мамонта — одно животное погибло в возрасте около 40–50 лет, шесть особей — в возрасте от 3 до 8 лет и одногодовалый детеныш. В 1968 г., помимо множества костей мамонта, найдены единичные кости бизона, дикой лошади и волка. Целых костей мало: крупные кости, особенно трубчатые, разбиты. На многих костях видны следы деятельности человека. Часть костей могла служить и орудиями. Особого упоминания заслуживают два мелких кремневых отщепа, найденные среди костей мамонта. Ближайшее местонахождение каменного сырья, пригодного для изготовления орудий, расположено в 200 км, поэтому человек был вынужден очень дорожить камнем. Радиоуглеродная дата для Волчьей Гривы — 14200±150 лет тому назад (Окладников А.П., Григоренко Б.Г., Алексеева Э.В., Волков И.А., 1971) — не противоречит ни палеонтологическим, ни геолого-геоморфологическим данным.
К самому концу позднего палеолита в Западной Сибири относится, видимо, стоянка Черноозерье II. Она находится в 140 км к северу от г. Омска, в самом центре южной половины Западно-Сибирской низменности. Четыре культурных слоя залегают в супесчаных отложениях I (II?) надпойменной террасы левого берега Иртыша, имеющей здесь высоту 16–18 м. Они лежат на глубине от 2 до 3 м и непосредственно перекрывающие их слои разбиты морозобойными трещинами. Слои, за исключением 4-го, нижнего, характеризуются округлыми очагами диаметром 1–1,3 м, вокруг которых концентрировались находки. По предварительному определению, кости животных принадлежат лосю, быку, лошади, лисе и зайцу (Петрин В.Т., 1972).
Среди находок верхнего культурного слоя наибольший интерес представляют уникальные костяные изделия: почти целый кинжал из ребра крупного животного, по обеим краям которого в узких пазах сохранились кварцитовые вкладыши, а на плоских сторонах прослеживается тонкий орнамент (рис. 125, 28); обломок подобного кинжала (рис. 125, 34), обломки «диадем» и плоские костяные подвески треугольной формы (рис. 125, 29–33) (Петрин В.Т., 1974, рис. 1). Каменный инвентарь в целом немногочислен, нуклеусов почти нет. Среди заготовок заметное место занимают призматические пластинки, иногда мелких размеров и неправильных очертаний (рис. 125, 22, 26). Из орудий отмечены скребки, часто округлые, высокой формы (рис. 125, 10, 11, 14, 17), единичные резцы (рис. 125, 13, 20), проколки (рис. 125, 16), долотовидные орудия (рис. 125, 24), вкладыши (рис. 125, 15, 18, 19), пластинки с ретушью (рис. 125, 22, 26) и отщепы со следами использования (рис. 125, 21, 25).