Рис. 10. Схема строения террас в долине р. Енисей в Кокоревско-Новоселовском районе (А), на Десне (Б) и в Костенках на среднем Дону (В). Составил Н.Д. Праслов с использованием данных М.Н. Грищенко, Г.И. Лазукова, А.А. Величко и А.Н. Рогачева.
А: 1 — глины; 2 — суглинки; 3 — лессовидные суглинки; 4 — пески; 5 — гравий; 6 — щебнисто-глыбовые образования; 7 — галечники с валунами; 8 — коренные палеозойские породы; 9 — погребенные почвы; 10 — карбонатные стежения погребенных почв; 11 — кротовины; 12 — культурные слои палеолита; 13 — морозобойные трещины и трещины усыхания (по Э.И. Равскому и С.М. Цейтлину, 1965).
Б: сводная геолого-геоморфологическая схема строения правобережья средней Десны (Величко, 1961): 1 — молодая погребенная почва, смыкающаяся с современной; 2 — верхний лесс; 3 — лесс III (алтыновский); 4 — трубчевский уровень оледенения; 5 — лесс II (деснинский); 6 — уровень почвообразования; 7 — лесс I (хотылевский); 8 — днепровско-валдайская ископаемая почва; 9 — супеси и суглинки московского времени; 10 — днепровско-московская ископаемая почва; 11 — надморенные флювиогляциальные пески и супени днепровского времени; 12 — днепровская морена; 13 — подморенные отложения; 14 — современная пойма; 15 — I надпойменная терраса; 16 — II надпойменная терраса; 17 — погребенный аллювиальный комплекс; 18 — палеогеновые пески; 19 — сантонский мел; 20 — сеноманские пески.
В: 1 — современная почва; 2 — покровные суглинки водораздела; 3 — ископаемая почва; 4 — морена максимального оледенения; 5 — неогеновые осадки с криогенными деформациями; 6 — туронский мел; 7 — сеноманские пески; 8 — верхний лесс; 9 — лессовидные делювиальные суглинки; 10 — следы почвообразования, 11 — верхняя гумусированная толща; 12 — нижняя гумусированная толща; 13 — вулканический пепел; 14 — аллювиально-делювиальные суглинки; 15 — аллювий; 16 — деформации пород; 17 — археологические слои; 18 — названия костенковских палеолитических стоянок.
Эпоха максимального похолодания в Северной Евразии хорошо выделяется по геологическим и биостратиграфическим данным. В это время широкое развитие получают лессонакопление в средних широтах и криогенез (Величко А.А., 1973). На многие палеолитических памятниках имеются следы этих процессов. Например, в Сунгире налицо следы полигональных жил и мерзлотные клинья, деформировавшие культурный слой. Мощные мерзлотные клинья (рис. 8, А) разрушили Тимоновское поселение (Величко А.А., Грехова Л.Л., Губонина З.П., 1977). Аналогичные деформации отмечаются в лессовой стоянке Елисеевичи (Величко А.А., Грехова Л.В., Ударцев В.П., 1977). Для Елисеевичской стоянки имеется дата в 17340±170 (ЛУ-360). Эта дата относится к плюскому интерстадиалу, сопоставляемому с интерстадиалом ляско. К этому же времени относится 5-й слой Молодовы 5 и, возможно, такие памятники, как Добраничевка, Мезин, Межиричи. Палинологические данные, полученные Г.А. Пашкевич, позволили ей сделать заключение, что культурный слой Добраничевки сформировался в условиях слабого потепления внутри верхневалдайской лессовой толщи.
Постепенное ослабевание температурного режима и возрастание влажности нашли свое отражение в геологической летописи. Однако мы знаем очень мало достоверных палеолитических памятников этого времени. Только в Сибири они представлены большой серией. В Восточной Европе к ним уверенно относятся по абсолютным датам верхние слои Молодовы 5. По-видимому, мы недостаточно оцениваем такие стоянки, как Ямбург, Осокоровка и многие другие, которые раньше относились к мезолиту, хотя являются позднеледниковыми плейстоценовыми.