Новые раскопки в Азыхской пещере в Азербайджанской ССР, проведенные М.М. Гусейновым (см. ч. I), привели к открытию под среднеашельским культурным слоем, в котором найден крупный фрагмент нижней челюсти ископаемого человека, еще нескольких культурных слоев с археологическим материалом и с фауной. Сейчас пока трудно согласиться с мнением М.М. Гусейнова (1976) о датировке нижнего слоя олдувайской эпохой — для этого пока нет достаточных аргументов. Но слой 6, залегающий под среднеашельским, доставил грубые каменные орудия, которые можно сопоставлять с древним ашелем Западной Европы. В этом слое собраны многочисленные остатки ископаемой фауны, в составе которой присутствуют месопотамский олень (Cervus mesopotamica), зюссенборнская лошадь (Equus süssenbornensis), носорог мерка (Dicerorhinus mercki), бизон Шётензака (Bison schötensacki). Перечисленные формы характерны для тираспольского фаунистического комплекса.
В Западной Европе в миндельских отложениях залегают раннеашельские памятники. Следовательно, 6-й слой Азыхской пещеры и подстилающие его слои относятся к более раннему времени, чем средний ашель. Таким образом, нижние слои этой пещеры в какой-то мере косвенно подтверждают первоначальную интерпретацию Сатани-Дара и более убедительно свидетельствуют о раннеашельском времени появления человека на Кавказе. В связи с этим не нужно забывать и о таких небольших местонахождениях, как Игнатенков Куток и станица Саратовская в долине Псекупса на Северном Кавказе, которые С.Н. Замятнин и А.А. Формозов относили к «шелльскому», т. е. к раннеашельскому времени.
Соседство Кавказа с Ближним Востоком, где хорошо известны древнепалеолитические памятники раннеашельского времени, а может быть, и более ранние верхневиллафранкские, отсутствие крупных естественных преград и открытие древнейших слоев в Азыхской пещере позволяет достаточно убедительно говорить о первом появлении человека на Кавказе, особенно в Закавказье, в нижнем плейстоцене не позднее миндельского времени.
Гораздо сложнее обстоит дело с определением времени и путей первого проникновения людей на территорию Восточно-Европейской равнины.
Европа, по-видимому, не входила в зону становления человека, и первые люди здесь появились позднее, чем в Африке и Азии. Наиболее древним памятником является грот Валлоне в Приморских Альпах на юге Франции. Но это местонахождение моложе африканских, и датируется временем не позднее гюнцского похолодания. Палеомагнитные данные указывают на то, что поселение в этом гроте относится к зоне прямой намагниченности. А. де Люмлей связывает ее с эпизодом харамильо, абсолютный возраст которого от 950 тыс. до 890 тыс. лет.
Анализ всех европейских материалов позволяет считать, что наиболее достоверное появление здесь первых людей можно относить к рубежу эоплейстоцена и нижнего плейстоцена (Иванова И.К., 1972, с. 236). Вначале обитаемая территория была ограничена югом Западной Европы, а в конце гюнц-миндельского межледниковья и в миндельское время фиксируется расширение ареала. На это указывают многие пункты находок раннеашельских орудий в центре Западной Европы. К этому же времени относится и находка нижней челюсти ископаемого человека у Мауера близ Гейдельберга (ФРГ).
В памятниках миндельского времени зафиксированы следы огня; по-видимому, к этому времени и относится широкое освоение человеком европейского континента. Памятники этой поры известны не только в Западной, но и в Центральной Европе — в Чехословакии, Венгрии, Румынии. Возможно, именно к этому времени относится первое появление человека в южнорусских районах (см. ч. I).
Во время максимального оледенения, опускавшегося двумя большими языками по Днепру и Дону до широты Днепропетровска и г. Калача, в пределах Восточно-Европейской равнины возможность обитания первобытного человека сохранялась только в самых южных районах. К сожалению, следы жизни древнего человека в этот период очень незначительны. Достоверные памятники известны лишь в разрезе у хуторов Хрящи и Михайловского в устье Северского Донца, и, может быть, в Королево в Закарпатье.
Благоприятные условия теплого микулинского (рисс-вюрмского) межледниковья, когда среднегодовые температуры были выше современных, позволили освоить пространство Русской равнины — до широты 54 параллели. Наиболее яркими памятниками продвижения людей на север в это время являются Хотылево близ г. Брянска и Сухая Мечетка на окраине г. Волгограда.
Наступившее новое вюрмское похолодание не привело к сокращению занимаемой людьми территории. На это указывают мустьерские находки в Бетово поблизости от Хотылевского местонахождения, находки единичных разрозненных кремневых изделий близ г. Белева в Тульской обл. и, возможно, на отмелях р. Волги между Казанью и Куйбышевом. Имея уже относительно высокий уровень материальной культуры, люди стали приспосабливаться к ухудшающимся условиям, совершенствуя одежду и жилища. В ряде мустьерских стоянок найдены выразительные кремневые проколки, как, например, в Рожке 1, для сшивания шкур.