Дальнейшее совершенствование обработки шкур животных с появлением призматической техники расщепления камня и создания разных типов скребков, наряду с усовершенствованием очагов и жилищ позволило первобытным людям в эпоху позднего палеолита не только сохраниться в обитаемом ареале, но и продвинуться значительно севернее в условиях прогрессирующего похолодания (Величко А.А., 1973). Позднепалеолитическая стоянка Сунгирь под Владимиром, расположенная несколько севернее 56° северной широты, и Островская имени Талицкого на р. Чусовой фиксируют очередной этап в освоении Русской равнины (Бадер О.Н., 1971). Обе они относятся к брянскому интерстадиалу. К этому же времени относится, по-видимому, и самая северная позднепалеолитическая стоянка у деревни Бызовой в среднем течении р. Печоры, расположенная севернее 64 параллели, примерно в 175 км от Полярного круга (Канивец В.И., 1976). Для нее получена дата по костям в Тартуской лаборатории в 25450±380 лет. Эта дата близка сунгирской.
Брянский интерстадиал не был теплым. В центре Русской равнины на широте г. Брянска условия были примерно такими, как теперь в центре Якутии (Величко А.А., Морозова Т.Д., 1975). Реконструкция одежды погребенных в Сунгири также указывает на то, что климат был очень холодным.
Климатический минимум, наступивший после брянского интерстадиала, привел, по-видимому, к оттоку населения к югу от 56 параллели. Однако по археологическим данным сейчас пока нельзя судить, насколько значительным было сокращение обжитой территории.
Новая волна освоения северных шпрот выше 56 параллели относится к позднеледниковью (стоянки Алтыново и Золоторучье на Верхней Волге). В Прибалтике люди появились, по-видимому, на рубеже плейстоцена и голоцена. В северо-восточной Белоруссии, в Литве и Латвии достоверных палеолитических памятников, обоснованных стратиграфически, нет. Относимые к финальному палеолиту некоторые местонахождения в Литве (Римантене Р.К., 1971) нуждаются, по нашему мнению, в дополнительном обосновании. Датировки, основанные на типологическом анализе и сопоставлении с памятниками в других районах, недостаточно убедительны, так как формы орудий и техника их изготовления могут быть пережиточными. На Валдае, в Прибалтике и на северо-востоке Русской равнины известны памятники мезолита. С этого момента жизнь здесь не прерывалась.
Первоначальное заселение территории Средней Азии, Сибири и Дальнего Востока происходило примерно так же, как и в Восточной Европе. Наблюдается постепенное расширение обитаемого ареала с юга на север. Здесь также наиболее древние памятники пока известны только к югу от 48 параллели в пределах Средней Азии и Казахстана (Алпысбаев Х.А., 1961, 1977; Ранов В.А., 1977). Более 15 пунктов дают изолированные находки различных галечных изделий, которые предположительно относятся к домустьерскому времени. К сожалению, в большинстве случаев они не имеют достаточного стратиграфического обоснования, поскольку найдены на поверхности. Именно поэтому нельзя считать убедительным отнесение ко второй половине нижнего плейстоцена шелльско-ашельского комплекса каменных орудий, собранных в большом количестве Х.А. Алпысбаевым в районе хребта Каратау в Южном Казахстане (см. ч. II, гл. 4).
Значительно больший интерес представляют новые находки домустьерских памятников в лессовых разрезах Южного Таджикистана, где В.А. Ранов совместно с геологами А.А. Лазаренко и А.Е. Додоновым исследует восемь местонахождений (Путеводитель…, 1977). На двух из них проводятся систематические раскопки с детальным геологическим изучением (Каратау I и Лахути I). Каменные изделия залегают в ископаемых почвах на глубине более 50 м от поверхности водоразделов. Возраст пятого почвенного комплекса, в котором залегают каменные изделия в местонахождении Каратау I, термо-люминесцентным методом определен в 200 тыс. лет, что соответствует среднему плейстоцену.
Каменные изделия, собранные в этих местонахождениях, хотя и изготовлены преимущественно из галек и в галечной технике расщепления, имеют довольно развитой облик и не производят впечатления очень древних. Это дает возможность предполагать более ранний возраст типологически более архаичных местонахождений Борыказган и Танирказган, открытых и изучавшихся Х.А. Алпысбаевым.