А как только кто-нибудь из них, кто не важно, об этом спросит, то второй, само собой, тоже неважно кто, обязательно его в этом вопросе поддержит, – а это даже не вопрос, а пожелание всё бросить, – и также в ответ вопросительно выразится. – Сдаётся мне, что никто не придёт.
Ну и как следствие всему этому, а может в следствии того самого закона вероятности, всем известного под названием подлости, очень вдруг, неожиданно появляется именно тот, кого они уже перехотели и передумали ждать – так они его сильно заждались. А как появляется, то эти господа замирают в одном положении и даже перестают на время дышать, наблюдая за тем, как себя неожиданно ведёт ожидаемый ими объект для их наблюдения. Хотя всё же, они не настолько остолбенели в себе, чтобы не суметь перекинуться парой коротких фраз между собой.
– Вон он. – Кивнув куда-то влево головой, болтнул Простота.
– Угу. – Более многозначительно сказал Верно, глядя на средних лет, вполне себе прилично одетого человека, который вдруг решил вести себя довольно необычно и странно и, пожалуй, предосудительно. Он зачем-то затаился в глубине листвы одного из деревьев, и как со стороны казалось, то кого-то поджидал, высматривая оттуда округу. Что навело ведущих за ним наблюдение Верно и Простоту на весьма тревожную мысль о том, что этот тип вполне вероятно, слишком осведомлён на их счёт и заодно по поводу их намерений, раз с таким энтузиазмом взялся выслеживать их. Правда он ошибся в расчётах и смотрел в другую сторону, а это немного успокаивало – значит его источник информации не такой уж и верный.
Но эта их первая мысль, возникшая в результате эмоционального всплеска, быстро отходит на второй план, и теперь этим наблюдателям на ум приходит другая тревожная мысль – может не только им в голову пришла эта, возможно, что запоздалая мыль, отследить этого господина, и за ним ведёт слежку ещё кто-то другой. И если это так, то объект их всеобщего внимания, на этот раз достаточно верно информирован по поводу тех лиц, кто испытывает на его счёт столь внимательное нетерпение.
Что заставляет Верно и Простоту перевести свой взгляд от этого спрятавшегося за кустами дерева господина, по направлению его взгляда – дальше, на пешеходную дорожку между аллеей деревьев, где кроме установленных вдоль пешеходной дорожки скамеек, слонялись, сидели и просто проходили люди разных видов, взглядов и возрастов.
И, конечно, у Верно и Простоты было сколько угодно шансов не угадать тех или в единственном числе тех, кто мог бы вести наблюдение за объектом их наблюдения, который оказался настолько расторопным типом, что опередил своих преследователей и сам теперь вёл за ними наблюдение, ведь вдоль аллеи гуляло и сидело на скамейках не так уж и мало людей. Но они, несмотря на всю сложность своей задачи, найти из всей массы народа тех, кто мог бы не только соответствовать, а быть тем, кто так интересует их объект для наблюдения, – а эти те (может и в единственном числе, что ещё больше усложняет решение вопроса по их обнаружению), между прочим, если взялись за такое сложное дело, как вести скрытное наблюдение, то обязательно постараются быть незаметными и скрытными, – сразу же отыскали того, а точнее ту, кто не просто соответствовал, а точно был тем, кто так интересовал теперь уже и их.
Ну, а обнаруженная ими, в первую очередь девушка, а затем всё остальное, – как например то, что она была настоящей леди, и то, что она живо заинтересовала, вначале их объект наблюдения, а сейчас не менее живо и Верно с Простотой, отчего Верно даже изменился в лице, побледнев при виде неё, всего вероятней, по причине того, что её красоту ничем не скроешь, прикроешь и не замаскируешь, – в своём преследовании не стала использовать тактику скрытного наблюдения, а наоборот, выбрала для себя тактику прямого воздействия. Она так достаточно независимо и уверенно, не спеша шла по дорожке по направлению спрятавшегося в кустах деревьев объекта её и сидящих на скамейке господ Верно и Простоты наблюдения, что при взгляде на неё, даже и не возникало мыслей, что она может кого-то там искать – это её должны все искать, что и делали мимо проходящие прохожие, жаждая отыскать на ней взгляд внимания к себе.
Между тем, во время своего наблюдения за приближающейся девушкой и краем глаза за объектом своего наблюдения, у Верно и Простоты вновь изменились взгляды на намерения этого господина, спрятавшегося в кустах деревьев – теперь он им виделся, не как человек, который в некоторой степени стал жертвой их наблюдательности (о причинах, способствующих возникновению этого любопытства не сейчас), а он теперь им виделся таким человеком, за которым нужен глаз да глаз – он сам встал на путь хищника и теперь выискивал для себя жертву. И получается, что господа Верно и Простота, сами того не ожидая, очень верно поступили, что решили понаблюдать за этим господином, который как оказывается, вон как себя опасно ведёт.