К этому времени Мариана уже справилась со слезами.
— Пожалуйста, не говори Софии, что я тебе все рассказала, хорошо?
— Конечно.
— Пожалуйста, пойми, я очень рада, что ты теперь будешь жить у нас, мне всегда становилось грустно, когда ты уходила после обеда.
Лориан нежно обняла девушку:
— Я знаю. Я тоже рада, что переехала сюда.
Мариана немного повеселела:
— Может быть, ты сможешь положительно повлиять на Рикардо, и он станет более человечным.
— Вот этого не знаю, — с сомнением ответила Лориан.
На обеде присутствовали только София и обе девушки. Дон Кристобаль еще не выходил из своей комнаты, а дон Рикардо, наверное, уехал по делам. София была вежлива, но очень холодна и чопорна, и у Марианы хватило здравого смысла вести разговор о самых безобидных вещах.
В начале вечера дон Рикардо послал за Лориан, попросив ее зайти к нему в кабинет.
— Надеюсь, вы уже устроились? — были его первые слова.
— Да, спасибо. Я очень благодарна, что мне выделили такую красивую комнату.
— Не приходится сомневаться, что Мариана уже успела излить вам свою скорбь? — Его темные глаза сверкнули. Девушка поняла, что отрицать это бесполезно, и кивнула. Он продолжил: — Я убедил сестру, что она больше не сможет ходить в отель встречаться с Карло под тем предлогом, что идет к вам в гости. Следовательно, я полагаюсь на вас в том, чтобы Мариана отныне не слишком часто посещала бассейн в отеле, тем более что скоро будет готов наш собственный.
— Простите, дон Рикардо, но вы ведь не поручаете мне роль тюремщика Марианы?
Он посмотрел на нее долгим пронизывающим взглядом.
— Нет, но я полагаю, вы сможете иметь на нее благотворное влияние. Она к вам хорошо относится и скорее послушает вас, чем кузину Софию. Вернее сказать, меня, — сардонически прибавил он.
— Если вы не останавливаетесь ни перед чем — привозите меня жить сюда в качестве какой-то патронессы, строите свой бассейн, — то как можно ожидать, что она будет слушать ваши советы? — Лориан выговорила это с горячностью, которой не ожидала от себя, и, вспыхнув, отвернулась.
Он так долго молчал в ответ, что она повернулась и посмотреть на него. Он смеялся, причем таким она раньше его никогда не видела: казалось, он помолодел на десять лет.
— Простите… простите меня, что я так сказала, — еле выговорила она.
— Нет, нет, не извиняйтесь, прошу вас, продолжайте, — подбодрил он.
Она покачала головой — ее порыв уже прошел.
— Нам, членам семьи Феррано, порой полезно узнать, что не все наши действия одобряются.
— Но я не хотела…
— Нет, вы сказали именно то, что думали. Вы говорили искренне. Мы гордое семейство и принадлежим к гордому народу. И когда мы с важным видом ходим, задрав нос вверх, нам нужен честный и разумный голос, который бы немного одернул нас.
Собравшись с духом, Лориан так беззаботно, как только могла, сказала:
— В будущем постараюсь не давать волю своему языку. У меня нет права быть этим самым честным и разумным голосом.
— А если я вам дам такое право?
Она тихонько засмеялась:
— Тогда вы скоро возьмете его обратно.
Он принялся перебирать бумаги на столе, и она решила, что настал удобный момент, чтобы спросить его о здоровье отца.
— Намного лучше. Завтра он уже сможет немного поработать. Так что, пожалуйста, проследите, чтобы он не слишком утомлялся.
— Конечно, я с удовольствием буду напоминать ему о том, чтобы он заботился о своем здоровье.
Он снова рассмеялся:
— Пожалуй, нам лучше заняться делами.
Стенографируя его указания, она между делом размышляла над вопросом — как к ней относится дон Рикардо. Она решила, что сегодня, в ее первый день на вилле Феррано в качестве постоянного гостя, его менее суровая, чем обычно, манера может служить хорошим знаком.
Ужин подали в небольшой столовой, которую до этого Лориан видела только раз. Темные обшитые деревянными панелями стены оттеняли малиновые занавеси и персидский ковер на полу. На круглом столе стояли чугунные канделябры, а на стенах горели лампы.
Дон Кристобаль к ужину не вышел, и Лориан оказалась между доном Рикардо и Софией, Мариана сидела напротив. София за все время не проронила и нескольких слов, Мариана в тот вечер просто искрилась красноречием, и ее брат тоже, казалось, был в необычно хорошем расположении духа.
Когда трапеза была закончена, София провела всех в большую гостиную, где им подали кофе. Дон Рикардо не пошел с ними, и Мариана объяснила:
— Мой брат любит выкурить свою вечернюю сигару в другом месте, у себя в кабинете, или у отца, или в саду. Естественно, не полагается, чтобы мужчины курили в гостиной.