Лориан принялась стучать по клавишам пишущей машинки. Ей было приятно некоторое время провести в обществе Дэвида. Он часто дразнил ее, иногда даже заходил слишком далеко и затрагивал очень чувствительные струнки, но с ним она чувствовала себя спокойно: она не испытывала к нему нежных чувств, поэтому он ничем не в силах был серьезно задеть ее.
Она проработала несколько часов подряд, и Дэвид не стал ее удерживать, когда она сказала, что ей пора идти.
— Кстати, никому пока не говори о моей сделке, хорошо?
— Можешь на меня положиться, Дэвид. Я ни с кем не обсуждаю деловых вопросов. Хранить молчание я умею.
— Хорошо. Передай своему дону привет от Айрин!
— Пусть сама передает свои приветы, — смеясь, ответила Лориан.
Вернувшись на виллу, она едва успела освежить макияж и переодеться, как надо было ехать.
Она уже знала, что клуб «Казино» используется в разных целях, не только как место встречи бизнесменов, где они могут обсудить свои дела и поесть в ресторане. На всех этажах стены украшали картины, превращая клуб в подобие картинной галереи, огромный конференц-зал использовался для приемов, собраний и торжеств, а также концертов.
Оркестр открыл свое выступление двумя танцами из «Треуголки», потом был исполнен фортепьянный концерт Хачатуряна. После антракта программу закончила симфония Бетховена.
— Вам понравилось? — спросила София Лориан.
— О да, очень. — В этот раз София вела себя дружелюбнее, чем обычно, и Лориан решила, что музыка оказала смягчающий эффект на вечно суровую и непреклонную кузину Рикардо.
После ужина в «Казино» они отправились домой. У виллы Рикардо тихо, так чтобы не слышала София, предложил Лориан прогуляться в саду. Она постаралась, чтобы ответ ее звучал не слишком радостно, но внутри у нее все прыгало от счастья. Что он собирается сказать такого, что должно быть сказано в темном уединении сада?
Вид у Рикардо был очень заговорщицкий, он подождал, пока София поднимется на второй этаж в свою комнату, потом поманил Лориан за собой по коридору, в конце которого оказалась дверь, ведущая в сад.
Дойдя до середины украшенной колоннадой лоджии, Рикардо остановился, чтобы прикурить сигару. Когда кончик ее заалел огоньком, он облокотился на один из каменных пилонов. До сих пор Рикардо говорил о разных мелочах, о строительстве бассейна, которое успешно продвигалось, о мозаике, которую он заказал для его облицовки, о приеме на одном из кораблей отца, который стоял на причале в Санта-Крус. Теперь он, казалось, подыскивал слова, и она инстинктивно ждала, не смея нарушить молчания каким-нибудь неуместным замечанием.
— Лориан, я хочу, чтобы вы мне сказали, — наконец произнес он, — что значит для вас этот Дэвид, ваш приятель?
— Не знаю, что вы имеете в виду. Мне он нравится. Мы с ним хорошо ладим.
— Это ясно, иначе вы не стали бы проводить с ним так много времени.
— Ах, вам это известно? Я работала у него в номере, потом мы вместе обедали.
— А как продвигаются его дела?
Лориан замерла. Он должен понимать, что она не станет посвящать его в подробности бизнеса Дэвида.
— Продвигаются, но вы ведь понимаете, что я не могу рассказывать вам об этом… так же как и Дэвиду я не стану сообщать о состоянии ваших дел.
Он тихо рассмеялся:
— Естественно. Вы вообще очень скрытны. Я рад услышать, что у него все хорошо, если вам это доставляет удовольствие.
Она не могла понять, к чему он клонит, и ничего не ответила. Он явно неправильно истолковал ее молчание, потому что вдруг резко сказал:
— На самом деле меня интересуют ваши чувства к Дэвиду. Вы его любите?
Вопрос был задан напрямик, и она ответила быстро и выразительно:
— Нет!
— Как вы можете быть в этом уверены?
— Если бы я его любила, я хотела бы остаться здесь или в другом месте, но вместе с ним.
— А это не так?
— Нет. Дэвид мой друг, и я ему очень благодарна за то, что он нашел мне мою первую работу здесь, но не более того.
— Айрин мне рассказывала, что вы очень к нему привязались.
Значит, она должна поблагодарить Айрин за этот допрос!
— Айрин очень поверхностно смотрит на вещи и видит только то, что очевидно, — мягко ответила она.
— Значит, если бы вы любили Дэвида — или другого мужчину, — вы оставили бы свои мечты путешествовать? — настаивал он.
— О, не знаю. Все-таки мне хотелось бы побывать в других частях света. Тенерифе только укрепил мой вкус к странствиям.
Он взял ее за локоть и нежно притянул к себе.
— Это-то я и хотел услышать, — прошептал он и поцеловал ее в губы; на мгновение он прижался щекой к ее щеке, потом отпустил ее. — Ты совсем замерзла. Идем в дом.