6
* * *
Я всю ночь бродил по улицам в поисках бабы Фроси. Мне совсем не было страшно, ибо меня куда больше теперь пугает день. А сейчас на пустынных улицах нет никого, кто может бесцеремонно совать мне под нос свое заинтересованное лицо. М-да, написал бы я такую фразочку в статье, от Степаныча бы тут же прилетело. Мама права, я разучился говорить по-русски. Совать под нос лицо… И все-таки именно это происходит между мной и всеми прохожими, и мне плевать, как это звучит!
– Нервы ни к черту, – сказал я вслух, подходя к своему дому.
«Вам нужна помощь?» – тут же всплыло окно.
– Какого лешего?! Я же отключил тебя на ночь!
«Нет, Михаил, вы отключали меня с 16:00 до 00:00. А теперь вы не можете меня отключить».
К сожалению, она права. Я не хотел, чтобы палитроник мешал моему общению с мамой, и выключил его, выйдя из редакции. Это только сильнее взбесило меня.
– Заглохни!
«Хотите посмотреть новый клип рэпера Тебесучкавставлева на песню «Заглохни!»?»
– Заткнись!
«Фу, как грубо!»
Голос в моей голове наконец-то стих, а я перевел взгляд с фонаря, в тусклом свете которого искал что-то похожее на столетнюю бабку в пончо в сопровождении невидимых голубей, на свой балкон. Две темные фигуры стояли на нем.
– Не может быть… – прошептал я, подходя ближе. Это точно мой балкон. Пятый этаж. Кусок веревки так и болтается. Я ее перерезал, а развязать узел не смог.
Стоп, подождите… Кусок веревки. Как они забрались туда?!
Я полез в карман, но обнаружил, что ушел гулять без телефона.
– Палитроник, – зашептал я. Ничего не произошло. – Палитроник! – рявкнул я громче.
«Чего тебе?» – симулятор тоже решил со мной не церемониться.
– Вызови полицию.
«Что? Не могу разобрать голосовую команду. Говорите громче, Михаил!»
– Я не могу громче…
Хрен с тобой. Я обошел дом, чтобы попасть в подъезд, и прямо передо мной в парадный вошел какой-то мужик с капюшоном на голове. Он двигался быстрее, перепрыгивая через ступеньки. Свет горел только на первых трех этажах, а лифт снова не работал. Когда я поднялся на свой пятый, то в сумраке разглядел, что этот мужик копается в моем замке.
В моем, вашу мать, замке!!
И что мне теперь делать? Дождаться, когда он все-таки зайдет, закрыть его снаружи (ключи-то у меня в кармане) и вызвать все же полицию? Ключи нужно оставить в замке, тогда он не сможет выйти. По-моему, гениальное решение, однако я продолжил подниматься и, проходя мимо вора-домушника, додумался с ним поздороваться. Бросив небрежное «здрасьте», я поднялся на один пролет и устроился на подоконнике. Лязг довольно быстро стих. Вернувшись на свой этаж, я увидел, что дверь по-прежнему закрыта, а мужика и след простыл. И в подъезде тихо. Я кинулся к окну, выходящему на крыльцо, и стоял довольно долго. Никого. Если бы он оказался соседом, я бы слышал, как открывалась какая-то другая дверь. Но нет. Он что, почудился мне? Я схожу с ума?!..
Так, спокойно. Это просто пьяный сосед, который ошибся дверью. Когда я заговорил с ним, до него дошло, что он не на своем этаже. Он успел спуститься, пока я поднимался, наши шаги дружно смешались в одном эхе, поэтому я его не услышал. Это не вор.
Ага, а кто тогда люди на моем балконе?!
Ну что, звонить в полицию или нет? Вдруг окажется, что и они мне померещились?
Я зашел в квартиру, и, не запирая пока дверь, прислушался. Тишина. Затем, схватив в прихожей свой тяжелый башмак, прошелся по всем комнатам. Никого. После я догадался-то подойти к балконной двери. Еще недавно я оттирал мокрой мыльной губкой надпись «13». Теперь на двери значились другие цифры. «11».
Я сверился с часами. Десять минут первого.
– Идите на хрен, я пошел спать.
7
Степаныч попросил меня задержаться. Он весь день утрясал детали поездки, которую решил сдвинуть на завтра, заявив, что чем раньше мы «разберемся с этими», тем лучше. Бедная Люся сегодня бегала как заведенная. Степаныч требовал от нее то купить билеты, то сдать билеты и заправить его машину, то отсканировать наши документы, то забронировать номер в отеле, то отменить бронь, потому что палитровцы пообещали сами нас заселить, то написать пятьсот писем разным людям, чтобы сообщить о нашем досрочном приезде. Остающиеся же коллеги требовали попеременно то канцелярию, то канистры с водой, то новые вешалки, то новый чайник, как будто мы с шефом увезем с собой абсолютно все, что есть в редакции, оставив их ни с чем. В чем-то они правы: Степаныч без его согласия не позволяет тратить ни рубля. Однако вряд ли за два дня тут что-то случится. С канцелярией Люся отказала, ибо ее позволялось заказывать лишь раз в квартал, и в конце рабочего дня я видел, как Серега вывалил перед несчастной секретаршей на ее стол пятнадцать разнокалиберных карандашей с требованием заточить их как можно острее.