Когда все разошлись, мы собрались с главредом в его кабинете.
– Завтра я заеду за тобой в десять. – Я кивнул. У меня нет автомобиля, а Степаныч любит рулить сам. – Как у тебя с программой?
– Так себе, – честно ответил я. – Она меня бесит. Не понимаю, как можно добровольно издеваться над собой. Люди реально не понимают, что они тупеют от палитроника? – «А некоторые и вовсе сходят с ума», – чуть не добавил я, намекая на себя. Вовремя остановился. Чокнутых сотрудников не повышают.
– А ты реально не понимаешь, что так проще?
– Что проще? – не понял я.
– Быть тупым. Это же блаженство. – Степаныч иронично хмыкнул, а я снова кивнул. Иногда шеф выдает очень ценные мысли, а порой даже бесценные афоризмы. – Ладно, иди. Закупайся. Предлагаю не есть местную еду, а привезти все свое. Кто знает этих палитровцев…
– Думаете, они нас отравят? – приподнял я одну бровь.
– Нет. Думаю, наркотики подсунут. Эйфория, счастье, все люди – братья, и как итог, славься Палитра! Ну, ты понимаешь.
Я не понимал, ибо никогда не употреблял наркотики. Я тот еще ЗОЖник. Но шефу это знать необязательно.
Я решил пойти в другой супермаркет: еще свежи были воспоминания о неадекватных покупателях и работниках. Благо их пруд пруди. Готовить я не мастак, да и вряд ли нам снимут квартиру с плитой, в общем, решил закупиться дошираками.
Кассирша смотрела будто сквозь меня и каким-то механическим голосом изрекла:
– Одиннадцать.
– Чего?!
Тут ее взгляд обрел осмысленность, и она назвала общую сумму. Убирая дошираки в пакет, я их посчитал: действительно одиннадцать. Конечно, я не все заберу в поездку, что-то оставлю дома. Просто это дурацкое совпадение немного меня деморализовало. Я честно не знал, какое количество пенопластовых коробочек приобрел. Сгреб в охапку и принес на кассу, даже тележку не брал. Мысль о том, что я тоже считаю дни, безотчетно для себя, была некомфортна. Лучше продолжу думать, что это совпадение.
Однако, оказавшись дома, я первым делом схватил коробок и взял оттуда несколько спичек не глядя. Пересчитал. Одиннадцать.
В раздражении отшвырнув коробок, я оделся и вышел погулять.
Уже стемнело. Я бродил по улицам в поисках бабы Фроси и, когда уже начал замерзать (забыл, дурень, накинуть ветровку), заметил ее под фонарем. Она снова кого-то кормила. Кого-то невидимого.
Я кинулся к ней как к какому-то другу, давно потерянному, по которому сильно скучаю, и порадовался, что на этот раз выбрал правильное время для отключения вредоносной программы.
– Баба Фрося!
– Че носишься? Всех птиц мне распугал.
– Не хочу вас расстраивать, но никаких голубей вы не кормите. Их нет.
– Конечно, нет. Топаешь как слон и орешь как горностай! Улетели с испуга! Че хотел? Я вижу, ты еще с нами. Не как все. Что, не обработали еще, а? – И она захохотала голосом бабы Яги. В насколько жутком положении я очутился, если эта странноватая пожилая мадам – мой единственный лучик света в царстве тьмы?
– Объясните, что происходит! – потребовал я. – Я ничего не понимаю. До того как мы поговорили той ночью, у меня все было нормально! Ничего сверхъестественного! А тут появились вы со своими… сказочками, и вся жизнь насмарку! Все люди кругом как… с ума посходили!
Я вдруг понял, что обвиняю и критикую человека, про которого еще недавно думал, что он единственный, кто в силах мне помочь – или хотя бы поделиться информацией. Слава богу, баба Фрося не из обидчивых.