Я успел повернуть замок за секунду до того, как дернулась ручка. Человек смотрел на меня через капрон по ту сторону. Хоть я и не видел его лица, тем не менее в полной мере ощущал его злость, ненависть и желание убивать.
– Что тебе надо? – спросил я через дверь. На что я надеялся? На конструктивный диалог?
Вместо этого человек в чулке известным жестом выразительно провел пальцем по своей шее. М-да, наивно было ожидать, что он сейчас воскликнет: «Простите, парни, я ошибся! Хотел истребить сотрудников другого офиса, через дорогу! Не поминайте лихом!»
И тут я вспомнил. Допотопный кабельный интернет! Своей глушилкой он ничего ему не сделает.
– Мы вызвали полицию! – крикнул я. Самонадеянно и, опять же, наивно. Мужик красноречиво покачал головой: нет, не вызвали.
Я бросился к компьютеру, вывел из спящего режима, посмотрел на иконку внизу. Нет подключения!
– Степаныч, он перерезал провод. Что делать?.. – Мне не ответили. – Кончай рыдать!
Шеф так и сидел на стуле, раскачиваясь, как ребенок, и роняя слезы.
– Ничего… ничего мы не сделаем… Главное, чтобы он не зашел сюда!
– Я запер дверь. Надеюсь, она хоть сколько-нибудь продержится.
Ответом мне послужило громкое «бух!» из коридора. Я выбежал и увидел страшную картину: лезвие топора вошло в дерево почти по самую рукоятку. Еще пара ударов – и дверь капитулирует.
– Степаныч!! – заорал я, возвращаясь в приемную. – Надо что-то делать! Баррикадируемся!
– Что? Ты не смог запереть дверь? За что я вам, лоботрясам, деньги плачу?
– Ты издеваешься или как? Мы все тебе говорили поставить железную дверь вместо этой тонкой параши! Но ты экономишь просто на всем! Даже на карандашах!
Сказав последнее слово, я прикусил язык. Степаныч, который только-только перестал плакать, опять заныл.
– Карандаши-и! Боже-ты-мо-ой! Он и нам воткне-от! Я не хочу умира-ать!
– Поэтому нужно что-то делать! Срочно! Твой кабинет запирается?
– Спрячь их! Быстро!
– Кого?
– Карандаши!
Я хлопнул себя по лбу. Все люди в стрессе ведут себя по-разному. Но чтобы так себя кто-то вел… я и представить себе не мог такого.
Короче, ударив сперва себя по лицу, я затем ударил по лицу и шефа – по пухлой розовой щеке.
– Что ты делаешь? Ополоумел?
– Ключи! Нужно запереться!
– Приемная запирается тоже! – Степаныч кивнул на ящики Люсиного стола.
Я полез искать ключи.
– Не хочешь помочь? Вдвоем быстрее! Тут много ящиков!
– А я знаю в каком. В нижнем.
Я грязно выругался. Потрачены драгоценные секунды на верхние ящики! А он теперь так просто говорит: «в нижнем»!
Схватив ключи, я бросился к дверям приемной. И вовремя. До меня донесся звук разлетевшейся в щепки деревяшки на входе.
Дверь приемной придавлена мусоркой и какой-то коробкой, чтобы не закрывалась от сквозняка. И Степан Степаныч просто сидел все это время, вместо того чтобы сделать хоть что-то! Хотя бы скинуть в сторону этот хлам! Я потерял еще четыре секунды. Закрывая дверь, увидел, как маньяк в чулке появляется из-за поворота, в руках топор. Он замахивается и идет на меня, но я успеваю закрыть дверь. Однако одним своим весом я ее не удержу.
– Стапаныч! Быстро сюда!
Прибегает шеф и держит дверь вместе со мной. К сожалению, могу это делать только одной рукой. На связке три ключа. Скорее всего, от приемной, кабинета Степаныча и от входной двери. Я выбрал один наугад и попытался вставить. Не подошел.
На дверь прыгнули с той стороны. Мы еле выдержали оборону.
– Миша! Быстрее!
Второй ключ вписался в замок, я повернул его и отошел от двери.
– Степаныч, можешь отпустить уже.
– Ты уверен?
У шефа теперь не только щеки розовые, но и все лицо, и даже кисти рук. Со лба течет пот, подмышки мокрые. М-да, для него это непосильная нагрузка.