Глаза уже привыкли к полутьме спальни. Да и ночь была очень светлая.
И, наверное, уже не ночь…
Он резко повернул голову. Потом приподнялся и протянул руку. Дотронулся до её шелковистых волос. Она для него как панацея. Панацея от всех болезней. Потихоньку начало отпускать. Возникло мимолётное желание, схватить её левую руку и удостовериться, что на ней нет кольца. Мозг так и жгло это желание, но он не стал этого делать. И так прекрасно знал, что никакого кольца у неё на руке нет. Она здесь. В его квартире. В его постели. Рядом с ним.
Он придвинулся к ней ближе. Приподнялся на локте, оперевшись на здоровую руку. Прикоснулся к лицу, дотронулся до мягких губ. Отвёл волнистые локоны от лица и прижался губами к щеке. Кажется, почувствовал запах лекарства. Она не проснулась, даже не пошевелилась. И не вздрогнула. Дышала так же глубоко и ровно. И не мудрено после такой лошадиной дозы успокоительного.
Скоро рассвет…
С трудом он встал. Подошёл к панорамному окну во всю стену.
Да, рассвет…
Тёмно-синее небо начало светлеть. Но ночной город ещё сверкал разноцветной иллюминацией. И далеко, где воды залива смешивались с небом, разгоралось красное зарево.
Приснится же такое!
И проспал то всего ничего – от силы полчаса. В жизни не знал, что такое бессонница, а вот сегодня ощутил всю прелесть этого состояния.
Неприятные ощущения отпустили, и теперь он почувствовал боль во всем теле. То ли та таблетка, что он выпил перед сном, перестала действовать, то ли ещё не помогла. Передозировка тоже опасна. Он пил, когда только не мог терпеть, а так старался меньше глотать этих «целительных ядов». Желудок и так не работал. И Джеферсон об этом предупреждал. Лучше выпить ту микстуру для кишечника, чтобы потом утром поесть нормально.
Ян повернулся и посмотрел на кровать. На неё. Эва так и лежала в том же положении, в каком заснула: полубоком, подложив ладошку под щеку. Такая трогательная, прикрытая лишь тонкой простыней.
«Не отдам… Никому и никогда не отдам…»
Он тихо вышел из спальни. Не стал одеваться, а так и вышел в чём был: в трусах и в футболке. Не хотел издавать даже самых тихих звуков. Не хотел тревожить её даже шорохом одежды и лёгким скрипом шкафов гардероба.
Они столько сказали вчера друг другу, но так и не поговорили…
***
- Дэнни, не хочу… Я не могу… - говорила она, заламывая руки.
- Ну почему, Эви? Ты вложила в неё столько сил. Не спала ночами. Дышала краской и всеми этими химикатами. Тем более картина уже заявлена. Как ты её заберёшь?
- Не знаю, - в отчаянии говорила она. – Не знаю, но я не хочу её выставлять. Я уже передумала. Я не хочу, чтобы её вообще кто-то видел! Не могу, понимаешь? Не хочу! Не могу! – она в чувствах притопнула каблучком по мраморному полу и сама вздрогнула от резкого звука, прокатившегося по просторному холлу.
- Эва, ты просто разволновалась. Перестань.
- Может ты и прав… - она с тоской посмотрела на широкую спиральную лестницу, что вела наверх.
- Пойдём перекусим, - предложил он.
- Да, пойдём, - согласилась она, пребывая в своих мыслях.
- Пойдём-пойдём, - Даниэлл взял её под руку. – Посидим и поговорим спокойно, а потом мы что-нибудь придумаем.
Она не стала сопротивляться, а пошла, ведомая его твёрдой рукой. Они покинули Академию и направились в Арт-кафе, которое было за углом. Совсем неудивительно неподалёку от Художественной Академии увидеть Арт-кафе. И, естественно, это было любимое место местных художников и им подобных творческих личностей. Она и раньше тут бывала. Обстановка ничуть не изменилась: те же фрески на стенах, портреты великих художников, кованые люстры на потолке и витиеватые вешалки для верхней одежды. Эва воспользовалась одной из таких и повесила на неё пальто.
Они присели за единственный свободный столик недалеко от входа. Не очень удобное место, но в такое время тут обычно много народу и свободных мест в пять часов вечера практически не найти, а подсаживаться к кому-то не хотелось.
Сегодня ей было как-то особо плохо. Совсем плохо, но она старалась держаться. С утра сумела затолкать в себя только яблоко и больше ничего. Попила минеральной воды, потому что от чая её вырвало. Желудок сводило и даже запах еды был непереносим. И сейчас она не стала ничего есть, заказал томатный сок. Его она могла пить беспрепятственно и легко, хотя нынешним утром и он не пошёл.
Она положила ладони на поверхность стола, выложенной мозаикой.
Ничего не изменилось…
Совсем ничего…
Расторопная официантка принесла томатный сок и чашку кофе для Даниэлла. Эва, конечно, не озвучила, но в душе была ему очень благодарна за то, что он не заказал ничего из еды. Вряд ли она смогла бы долго усидеть на месте. Эва сделала пару небольших глоточков сока. Привычной реакции не последовало. Сок не вызвал тошноты и она с удовольствием отпила полстакана.
- Ну, что с тобой, Эва? Ты сегодня совсем не в себе.
- Я знаю… Вернее, я не знаю… Мне кажется, что всё плохо. Плохо всё на свете. Я… Я не хочу чтобы кто-то видел её. И вообще мне всё надоело, - чуть не плача говорила она, водя пальцами по швам, соединяющим кусочки смальты.
- Это пройдёт, - просто сказал он.
- Да, ты уже привык, что… - улыбнулась она и посмотрела в окно. И тут же замолчала. Онемела. Так и смотрела в одну точку, хотя знакомая до боли фигура уже скрылась.
Внутри все похолодело. Она так и не повернула головы, хотя боковым зрением заметила его в дверях. И толком не могла понять, боится ли ошибиться, спутав его. Или всё-таки боится удостовериться, что это он.
Скорее всего второе… Всё-таки второе…
Даниэлл что-то говорил, но она его не слышала. Всё её существо сконцентрировалось на его приближении.
- Не подходи ко мне! – она вскочила с места, как только он оказался рядом. Как только оказался в паре шагов от её столика, она вскочила с паническим выражением на лице.
Он увидел её сразу. Остановился в дверях кафе, чтобы оглядеть помещение, но этого не понадобилось: его взгляд тот час же упёрся в неё.
- Эва, нам нужно поговорить, - банальная фраза, но из его уст звучала по-другому. Совсем не банально и очень многообещающе.
- Нет, я не хочу. Не хочу видеть тебя. И слышать тебя я тоже не хочу, - говорила она распахнув серые глаза. И говорить она с ним тоже не хотела. Не хотела даже завязывать этот разговор. Совсем не хотела цепляться фразами и сближаться. Разговор уже есть сближение, а она только научилась жить без него. Стала привыкать к одиночеству и находить радость в жизни.
Даниэлл поднялся со своего места.
- Не уходи, - Эва тут же схватила его за руку.
Он видел только её. Для него существовала только она. И Ян не сразу даже заметил его. А когда заметил, то не обратил особого внимания. Этот персонаж был словно немое и бестелесное существо, не представляющее особой угрозы. Не представляющее таковой, пока не встал со стула, а Эва не схватила его за руку, ища поддержки.
- Оставь нас, - резко сказал Ян, глядя на Эву, однако обращаясь не к ней. Даниэлл не двинулся с места, а Эва не убрала руку.
Ян посмотрел на него. Сделал шаг.
- Нет, - Эва шагнула и упёрлась ладонью ему в грудь. Ощутила давление. Он не остановился.
- Ян, нет, - она шагнула в сторону, отгородив Даниэлла, и приложила усилия, чтобы остановить Яна. – Пожалуйста, подожди меня на улице - попросила она. Намерения Яна были ясно написаны на лице. От его утончённости и цивилизованности не осталось и следа. Она словно прочитала его мысли, проследив за тем, как он оценивающе посмотрел на стеклянную витрину кафе.