- Что? – она что-то сказала, но он не понял что именно.
- Картина… - чуть громче сказала она. – Забери её оттуда.
- Заберу. Заберу, Эва. Спи.
В этих двух словах это была его Эва. Всего в двух словах и интонации его прежняя Эва.
В полусне…
В накатившей дремоте…
Но днём она была другая. И вероятно ещё долго такой будет. Пока не привыкнет и не смирится. А сейчас она закрывалась, пряталась за своей обидой и это вполне понятно, но всё равно тяжело. Тяжело чувствовать её отчуждение. Тяжело не трогать и не прикасаться лишний раз, когда соскучился. Не трогать, потому что она не хочет и не готова к этому. Тяжело, когда до боли хочется сжать её в объятьях крепко, сильно, как раньше. Но она не позволяла, зажималась. Даже когда говорила спокойно, напрягалась, словно слова давались с трудом. Хотелось ей всё рассказать. Хотелось даже встряхнуть её, но он не прикасался. Может не всё рассказать, но то, что нужно знать ей. То, что она должна обязательно знать. Но это её состояние… Не известно, как она отреагирует. Она же такая впечатлительная. Всегда была. А теперь тем более. Он и суток с ней не провёл, а она уже успела поплакать три раза. С криминальными элементами оказалось справиться легче, чем со слезами любимой женщины. Когда она плакала он чувствовал себя совсем беспомощным. Если она собирается лить слёзы в таких объёмах, возможно, он и привыкнет и перестанет так остро реагировать, но сейчас это было настоящее мученье. Такое же как и физическая боль. Всё вместе в таком диком комплексе окончательно угнетало. Он и не удивлялся, что в скором времени и сам впадёт в депрессию.
Она пошевелилась, зажмурилась, но глаз не открыла. Солнце светило в лицо. Будило её, но она упрямо зарывалась в одеяло.
Ян встал и прошёл в гардеробную. Снял все вещи, что были на нём. Кажется, что всё, да и он сам, пропахло больницей. От этого запаха воротило. Может, его и не было, но в носу всё ещё стоял запах медикаментов и лекарств, присущих тому месту. Он быстро переоделся. Быстро, потому что ничего не чувствовал. Но это только пока. Прежде чем «шить», его «обкололи» чуть не с ног до головы. Хотя и сейчас он испытывал не самые лучшие ощущения: начало подташнивать и голова кружилась. Доктор предупреждал о таких проявлениях местной анестезии. Но самое «веселье» будет, когда она начнёт отходить. Он закинул всю одежду в корзину для белья, вышел в спальню, и остановился у кровати, застёгивая пуговицы просторной джинсовой рубашки. Она открыла глаза. Потом снова закрыла, привыкая к яркому свету. Зажмурилась и снова открыла.
- Ты так и будешь стоять надо мной как цербер, пока я сплю?
- Ну, примерно, - улыбнулся он.
Даже в сонном состоянии она среагировала на его улыбку и почувствовала себя влюблённой идиоткой.
Ну, точно, как говорил Симон!
Малахольная Красная Шапочка и Злобный Волк…
- Ян! Ты забрал картину… - восторженно она приподнялась на кровати и уставилась на предмет, завёрнутый в серую бумагу и перевязанный жгутом. Другого там ничего и быть не могло. Было очень похоже на картину.
- Забрал. Сегодня утром.
- Ой, спасибо… даже не знаю, как тебя и благодарить, - довольно проговорила она и снова улеглась.
- А тебе и не нужно. Это моя картина.
- В смысле?
- В прямом. Я купил её, потому она моя.
- Шутишь?
- Нисколько. А ты и не приближайся к ней. А то боюсь на этом холсте тоже появятся некоторые дополнения. Не сомневаюсь, что такой мастер как ты через некоторое время решит поправить сюжет.
- Я даже и не собираюсь ещё вставать, и не смотри на меня так, - она сменила тему, предпочла увернуться. Совсем некстати был этот разговор, когда она и себя ещё не поняла, не то чтобы его раскусить.
- Даже и не настаиваю. Спи, - он забрал с тумбочки стакан.
- Сплю, - проворчала она и зарылась с головой под одеяло.
***
- Билли, ну, сколько можно спать? – спросила она старика, будто он мог ей дать вразумительный ответ, на, казалось бы, простой вопрос. Не исключено, что Билли ответил, если бы вопрос касался непременно его самого.
- Ну, и пусть спит. Хоть выспится, - пожал он плечами, принимая из её рук чашку чая. – Организм молодой и здоровый, а значит и сон такой же. Да, наверное, погода такая и настроение. Я вот сам сегодня только недавно встал.
- Будешь, что-нибудь? Кексы?
- Да-а… Это я люблю. Ну, а кто не любит?
- Ян не любит. Он не любит кексы. И вообще мало сладостей ест, - быстро сказала она и замолчала. Почувствовала себя неловко. Но Билли не обратил на это внимания. Или сделал вид, что не заметил. Спокойно потягивал чай. Ел кексы и снова потягивал чай.
Она позвала Билли к столу и поела вместе с ним. И чай тоже решила попить. Чувствовала, что к вечеру начала совсем звереть. Ходить из угла в угол даже по такой огромной квартире стало невыносимо. Лежать надоело. Телевизор не интересен. От книжек болела голова. Музыка раздражала.
- Сыграем? – Билли подмигнул ей и Эва оживилась.
- Ой, с удовольствием. А то я совсем замучилась от безделья.
- Ага, я и картишки прихватил с собой, - он задорно улыбнулся.
- А я, по всей видимости, теперь могу не стесняться в ставках, - злорадно ухмыльнулась она.
- Да-да, - поддержал её Билли и, предусмотрительно понизив голос, придвинулся к ней поближе. – Теперь есть кому расплатиться за твои долги. И учти, девочка, больше никаких поддавков, - не менее злорадно ответил Билли.
Она изумлялась. Просто поражалась. Сама встала около полудня. Хотя и не особо удивилась, обнаружив его в гостиной на диване. Спящим.
Ну что в этом такого?
Ничего такого. Спит и спит…
Но прошёл час. Потом ещё один. И третий. А он так и спал. И практически не менял положения, спал на правом боку. Она походила вокруг него, но так и не решилась притронуться, чтобы разбудить. А прилечь рядом тем более не решилась. Она так и не поняла, спал он с ней в одной кровати или нет. Наверное, спал: подушка вроде как помята.
Она позавтракала, уже можно сказать, что пообедала, в одиночестве, потому что не стала его будить. Всё-таки испытывала к нему нежность, и тревожить его не хотелось. Он спал так спокойно и крепко. А обед может и подождать.
Да и на самом деле у неё были другие планы на собственное времяпрепровождение и свидетели в таком деле ей не нужны. Она решила обследовать квартиру. Вчера, в таком взвинченном состоянии, она даже не поняла, где очутилась, только узнала что это его квартира. А теперь решила подробно осмотреть его Йоркское логово.
Впечатляет. И страшно…
Панорамные окна по всему периметру выходили на залив. Даже было видно Статую Свободы. Подойдя ближе, захватывало дух, и ощущение будто стоишь на краю обрыва.
- М-да… шикарненькие лофт-аппартаменты… - пробормотала она.
Потолки метра по четыре… Стены абсолютно белые… И мебель светлая…
Только паркет тёмный и такого же цвета стол в столовой. А зона гостиной отделена светлым ковром. Простор и ощущение свободы. Весьма популярное дизайнерское решение. Но и весьма удачное, особенно для такой квартиры. Она подумала, что кое-где поставила бы большие напольные вазы. И в гостиной в угол между окнами так и просился белый столик и стулья.
Обследовала и осмотрела всё, что можно. И даже больше… Как всегда заглянула в гардероб и улыбнулась. Определённо, ничего нового её не ждало… Но порадовало, что нормальных «человеческих» вещей в нём было всё же больше, а не только костюмы, костюмы, и ещё раз костюмы…
Но и с этим она справилась. А он всё спал.
Вспомнила, что не распаковала свой чемодан.
Распаковала. Аккуратненько выложила все вещи. Развешала. Не известно, сколько времени они ещё пробудут здесь. Что-то она не припомнила, чтобы он говорил, что улетают они завтра. Постирала чёрное платье. Теперь оно стало её любимым. Правда с уходом заморочки: только ручная стирка, а гладить его она пока не пробовала. Долго не знала, куда его повесить, потом нашла сушилку для одежды. Ещё дольше, притопывая ножкой, вздыхала над корзиной с бельём. Потом вздохнув последний раз, засунула все это в стиральную машинку. Идею взяться за тряпку для пыли отмела на ходу, точнее на лету. Потому что именно с такой скоростью перемещалась по квартире.