Он уткнулся носом в шею. Прижался к ней губами. Улыбнулся. Она не спала. Нет, не спала. Точно не спала, слишком была напряжена. Он обхватил её руками. Сжал грудь и плечи, а она и дышала через раз.
«- Не нужно меня уговаривать. Я сейчас приду»,- сказано таким тоном, что сон как рукой сняло.
Она даже села на кровати, когда дверь за ним закрылась. Села и хлопнула глазами, оглянувшись по сторонам, словно ища какой-то поддержки из вне. Понимала, что когда-то должна была доиграться. Отвергала его намеренно, и дразнила совершенно преднамеренно.
Красила ногти после ванной, завернувшись в одно полотенце…
Разгуливала по номеру полуголая - полупрозрачная пижамка не считается…
Сорочка на тонкий бретельках еле прикрывающая ягодицы – полный бред…
Обтягивающие маечки всех видов и фасонов…
А то дефиле в магазине… Это ей особенно удалось. Она довела его почти до белого каления.
Это было приятно - находиться на какой-то грани. На самом острие его чувств. Наблюдать, как темнеют его глаза, становясь невозможно синими… как сжимаются его челюсти… И чувствовать, как собственное естество скручивается внутри, сбивая дыхание. Сердце начинает биться чаще и бросает в жар. В такой жар, что сматываешься подальше от него, потому что начинаешь заливаться краской. И отнюдь не смущения. И он точно заметит и ухмыльнётся, вздёрнув бровь, и опалит взглядом ещё больше. Таким всё понимающим взглядом…
Это обоюдоостро и обоюдовозбуждающе…
Это была игра и он начал её поддерживать. Слабо реагировал на её попытки. С ленцой наблюдал, пока она мерила бессчётное количество платьев для предстоящего ужина, тщательно подходя к выбору белья и демонстрируя всё это ему.
Равнодушно спрашивал: «На хрена ты всё это творишь?»
«Что всё?» - невинно спрашивала она , а он улыбался так самоуверенно и с чувством полного превосходства: «Сама придёшь».
В сердцах она снимала платье и швыряла в него.
«Вот видишь? Ты уже начала раздеваться», - наглость в высшей степени, развалившись на кровати.
И вот она сидела, и уже чувствовала бешено пульсирующую кровь во всём теле. Гулкие толчки сердца в грудной клетке. И кажется тело начало плавиться от того обещания, что прозвучало в его тоне.
Она соскочила с кровати и выключила свет к гардеробной. Сама не знала, зачем это сделала, но выключила и снова забралась в кровать. Поправила подушку, закуталась в одеяло и свернулась клубочком, съехав на край кровати.
Он вошёл в комнату. Она его не видела. Свет луны, падающий в окно, был совсем слабый, да и глаза у неё были закрыты. Только слышала. И слушала. Воспринимала каждый шорох. Нервничала ещё больше. Почувствовала, как матрац под ним прогнулся. Он подвинулся к ней совсем близко. Естественно распутал её клубочек из одеяла. Так близко, что буквально уложил её у себя в объятьях, заставив повторить каждый изгиб собственного тела.
Она задержала дыхание, потому что точно знала: в такой оглушающей тишине оно будет слишком громким и прерывистым.
Зажмурилась, но не ахнула, а только приоткрыла рот, чуть выпустив воздух. Его губы такие горячие. Это невозможно. Это совсем другое чувство. Пусть и наедине, но днём и не в кровати, противостоять был легче. Вокруг было много отвлекающих факторов, а тут ничего и никого. Только темнота и он, и лишь футболка, вмиг превратившаяся из мягкой и удобной в раздражающую и некомфортную. Его рука, упрямо ползущая вверх по изгибу бедра и задирающая эту самую футболку. Его губы отрывисто двигающиеся вниз. И она сама целиком и полностью зажатая им.
Он целовал и пощипывал. Но когда лизнул, обжёг, она открыла глаза и издала протестующий выдох. Больше ничего не получилось. Голос совершенно осип. Тело стало деревянным и непослушным, сконцентрировавшись только на его движениях и прикосновениях. Прижатая к нему. Стиснутая железной хваткой. Ощущающая каждое малейшее его шевеление. Движение груди при дыхании. Каждый вздох. Обжигающий и горячий. Такой же как его ладони и пальцы поглаживающие, ползущие по чувствительной коже, которая вмиг стала «гусиной». Это нестерпимо и мучительно. Она начала дышать. Не, едва втягивая в себя воздух, как было до этого, а полной грудью, потому что кислорода не хватало. Но вместо слов были лишь тяжёлые выдохи и протестующие полустоны.
- Молчи, - почти грубо. – Так тебе будет легче.
Он привстал и развернул её. Она и не успела начать сопротивление, и сама вцепилась в футболку у него на плечах.
- Что… перестань… - слабым шёпотом с колотящимся сердцем.
- Ничего нового. Всё традиционно. Хочу поцеловать свою жену, - так же сказал он.
Он часто говорил ей так и целовал. Она всегда позволяла, если можно так сказать. Ведь ему собственно не требовалось её разрешения. Просто он любил озвучивать такие вещи. Она хорошо его изучила и знала, чем задеть, но и он её тоже. Интимные разговоры возбуждали её не меньше чем ласки. Можно просто говорить о поцелуях и о том, что бы он хотел сделать с ней. Хватало, чтобы она теряла дар речи, услышав несколько подробностей. В глазах её появлялось другое выражение: явное томление и желание. Они с удовольствием изводили друг друга, и он стал находить в этом особую прелесть. Пока это не зашло слишком далеко…
Поцеловать жену…
Она никак не ожидала, что он в одну секунду и одним движением, задерёт на ней футболку. Никак не ожидала его губы на своей груди.
Ошеломляюще чувствительно и горячо.
Она снова сделала попытку издать еле слышный протестующий стон, который перешёл в выдох наслаждения. Она стиснула ткань его футболки ещё крепче. А он продолжил ласкать её грудь губами, легонько касаясь языком. И это заставляло её почти битья в конвульсиях. А он даже не коснулся горящего соска. Она чуть выгнулась, но внутри всё ещё боролась с собой, не позволяя себе насладиться происходящим в полной мере.
- Я не позволял тебе носить мои вещи. Так, что снимай, - оторвавшись, он приподнялся на руках, почувствовав лёгкую боль в груди.
Она упрямо одёрнула футболку. Он же приник к её полураскрытым губам в требовательном поцелуе. Она поняла, что уже не справляется. С ним давно, и уже с собой. Отвечает ему, принимая ласки. Притягивает его всё ближе к себе. Руки уже давно у него на плечах. Его же проникли под футболку, сомкнулись на талии и двинулись вверх, снова к ноющей груди, жаждущей прикосновений и тепла.
Губы его нежные и мягкие, кажется совсем не мужские. Ненормально чувственные и знающие. Сводящие с ума. Так что останавливаться совсем не хочется.
- Остановись… - когда он снова начал задирать её жалкое одеяние.
Конечно, вряд ли он мог различить в темноте выражение её глаз, но смотрел он именно в них. Не ответил, но смотрел.
- Остановись, - повторила она, хотя выходило это слабо и почти умоляюще.
- Сдурела? – рыкнул он. Так получилось.
- Не сейчас, - единственное, что она нашлась ответить ему.
- Что..?
- Пожалуйста… - уже прошептала.
Он дышал медленно и тяжело. Она подрагивала. Стало холодно.
Испытала настоящее сожаление, от того, что он так быстро отступил. Отодвинулся от неё. И знала, что если он уйдёт сейчас из спальни, она точно расплачется. Так и лежала на спине, с раскрытыми глазами, борясь с накатывающим чувством безысходности.
Со вздохом она повернулась на бок. Он ухватился за край одеяла.
- Если скажешь сейчас хоть слово, придушу собственной футболкой. Той, что на тебе, - не совсем добрым тоном проговорил он. Лёг рядом. Вздохнул. Она прислушалась и замерла. Он притянул её к себе. Вздохнул ещё раз и обнял. Укрыл одеялом и положил руку ей на живот. Она пошевелилась, устраиваясь поудобней.
- Спи. Не ёрзай.
***
Эва пошевелилась и вытянулась на кровати. Приоткрыла глаза и повернула голову, хотя сомнений и так не было, что в кровати она одна. Какой-то непонятный сон всё ещё кружил голову. Он смешался с разочарованием от внезапного одиночества, окончательно испортив утро.
Она даже не насладилась его крепкими объятьями. И не встретила расцветающий день, как они делали это обычно. Обычно… В той прошлой их жизни. А это наверное была наверное единственная ночь, что он полностью провёл с ней в одной кровати. И на это утро у неё тоже были надежды.