Только через мгновение, прислушавшись, она различила шум воды, доносившийся из ванной. Это приободрило её. Значит, он не ушёл. И кстати, он не говорил, что куда-то собирался.
Она встала и сгребла вместе с собой тонкое одеяло, которым они укрывались. После сна и тёплой постели не очень хотелось ощущать прохладу комнаты. Окно было приоткрыто и в спальню влетал утренний ветерок. Видно, Ян открыл его, чтобы проветрить спальню.
Одеяло было тонкое, но огромных размеров. Кое-как подобрав края, она завернулась и пошла в ванную. По доносившемуся шуму поняла, что это была струя воды в раковине, а не потоки в душевой, а значит есть надежда не застукать его голым. Однозначно, ему даже не придётся раздевать её – одежда сползёт сама.
И да, он был одет. Правда не совсем: в трусах и… И…
- Что это? – спросила она. Получилось совсем тихо и она кашлянула. – Ян?
Она подошла ближе к нему, подобралась, споткнувшись, запутавшись в одеяле, и едва не упав.
Он повернулся к ней полубоком. Не отвечал, потому что чистил зубы. Она коснулась кончиками пальцев его спины, придерживая края одеяла одной рукой. Это было бесполезно и оно выскользнув, упало на пол. Но её интересовало только то, что она увидела на нём и больше ничего. Она обеспокоенно смотрела и слегка касалась его спины.
Он сплюнул зубную пасту и прополоскал рот. Повернулся к ней, стягивая в то же время полотенце с держателя.
- Это эластичный бинт, Эва.
- Я… я поняла… - она пытливо посмотрела ему в глаза. Он вытер лицо и отбросил полотенце. – Зачем? – недоумённо спрашивала она. Была явно взволнованна и хотела получить чёткий ответ, на поставленный вопрос.
- Я растянул связки. В этом нет ничего страшного.
- Да? И поэтому ты замотался как мумия? – она сжала губы и подозрительно посмотрела ему в глаза. Естественно ничего там не прочитала и принялась рассматривать его повязку на груди.
- Мумия… - он рассмеялся на её слова. – Это предупреждает мышцы от физической нагрузки. Я уже практически в этом не нуждаюсь и может быть, сегодня перевязался в последний раз, - поднял упавшее одеяло и накинул ей на плечи. Повернул её к двери и легонечко подтолкнул. Она упрямо развернулась, но увидев, что он шагнул следом пошла в спальню.
- Когда это случилось?
- До приезда в Нью-Йорк.
- Как? – она устроила ему настоящий допрос с пристрастием.
- Плавал, - послушно отвечал он. – После травмы это плечо у меня слабое.
Бесспорно он был зол. Зол до сих пор. Начала бесить сложившаяся ситуация, а отсутствие нормального секса сказывалось на нервах. Он чистил зубы, прокручивая всё в голове, злился ещё больше и пытался придумать, как избавиться от всех этих клинических симптомов, что основательно портили ему жизнь. Только когда она вошла, он понял, что забыл закрыть дверь на защёлку. Да и не привык он закрываться. И когда они жили вдвоём, не запирались друг от друга. Тем более сейчас голова его была забита совершенно другим. И о защёлке на двери в ванной комнате он думал меньше всего.
Он совсем не хотел, чтобы она видела его в таком виде, но ничего не поделаешь. И по её взгляду было ясно, что она настроена получить на свои вопросы вполне конкретные ответы.
Он не мог на неё долго злиться. Как он мог злиться на свою крошку: сонную и закутанную в одеяло с ног до головы. Такую маленькую, но с таким сосредоточенным взглядом. Таким пристальным и проницательным, что трудно было врать ей прямо в глаза. Хотя почему врать… Плечо у него и, правда, слабое. И это не первый раз, когда ему приходилось носить такую повязку.
- Ты уже завтракал? – она бросила одеяло на кровать.
- Нет.
- Я с тобой, - она изъявила желание, впрочем, не потрудившись накинуть на себя что-то кроме его футболки.
- Пойдём, - просто ответил он, выходя из гардеробной в спортивных брюках.
Эва не двинулась с места и стояла, странно скривившись, как от боли, глядя на его повязку.
- Ты не мог бы… - она даже заломила руки, - …не мог бы надеть что-нибудь. Я… я не могу на это смотреть.
- Эва…
- Пожалуйста! – резко сказала она.
Он захватил с собой футболку. Натянул по пути на кухню. И она улыбнулась, узрев на нём любимые черепушки. Внезапно он обернулся и посмотрел на её голые ноги.
- Не ходи босиком.
- Я…
- Я сказал.
Она не стала больше спорить. Даже и рта не раскрыла. Вернулась и надела белые носочки с синими и розовыми полосками.
- Люблю эту твою футболочку, - она одёрнула задравшийся сзади низ.
Так и хотелось спросить «Только футболочку?», но он не стал.
- А болит? - неуверенно поинтересовалась она.
- Нет, уже почти нет. Я как раз собираюсь в клинику. Посмотрят, и если скажут, что всё в порядке – значит, всё в порядке.
- Ну и хорошо… - удовлетворённо кивнула она. Подошла и сразу открыла холодильник.
- Эви, не выгребай полхолодильника на стол. Достаточно булочек и кофе, - сразу сказал он, зная её манеру готовить завтрак. Булочек и кофе ему и правда, было вполне достаточно, потому что сейчас глядя на неё в одной белой футболке, мысли снова побежали в другом направлении. И пусть она ей чуть не до колен. И пусть она совершенно бесформенно смотрится. Это никак не мешало видеть сквозь тонкий материал пленительное женское тело. Она стала особо привлекательной. Что-то новое появилось в ней. Какая-то призывная и возбуждающая красота.
- А будешь сыр? – всё-таки одними булочками она не смогла ограничиться.
- О, да. Его я люблю, - поставил на стол банку с кофе.
Эва тонко нарезала сыр и аккуратно разложила на тарелке. Будь её воля она бы и из продуктов начала выписывать узоры. Он давно заметил, что она абсолютно всё раскладывает по одному только ей известному порядку: будь то яблоки в тарелке или конфеты в вазочке. Он достал ложку, собираясь насыпать в кофеварку пару ложек кофе. Уже дроблённого.
- Нет, я сварю свежий. То есть свеже молотый, - она вручила ему тарелку с сыром и достала кофемолку.
- Вот это да… - довольно улыбнулся он и отправил в рот кусочек сыра. - Такая забота… Надо было мне вчера ночью майку стянуть и остаться в повязке, - совсем не злобно поязвил он.
- Я… просто мне нельзя… - она поняла его недвусмысленный намёк и ответила нехотя, и не поднимая глаз.
- Что нельзя? – непринуждённо спросил он. Так и стоял рядом с ней с тарелкой, поедая сыр.
- Заниматься сексом, - даже не покраснела.
- Мы не будем сексом, будем любовью, - безучастные нотки в голосе однако производили совсем другой эффект. Как если бы он касался её.
- Нет. Я боюсь, когда у меня болит живот. Поэтому нельзя, - ну, вот… кофе был перемолот. И уже источал аромат. Такой приятный и вызывающий аппетит. Именно сегодня почему-то хотелось кофе, хотя она не была его любителем.
- Вот только не ври. Я все твои книжки прочитал. Там ничего про это не сказано.
- Ты читал? – в её голосе промелькнуло удивление и она посмотрела на него. Потом улыбнулась. – Я сама ещё не все прочитала. Засыпаю.
- Конечно, - кивнул он.
Она забрала у него из рук тарелку и поставила на стол. Осталось за малым. Из кофеварки уже доносился урчащий звук, а запах кофе разнёсся по кухне.
- Когда? – достала чашки и налила кофе. - Ой, как вкусно пахнет… - поднесла чашку к носу.
- Во время бессонницы. А тебе можно кофе? – он сел на стул. Эва поставила перед ним чашку с кофе и булочки. Но их он не трогал. Снова принялся за сыр.
- Можно, - она забралась на свой, усевшись напротив.
- Это плохо что у тебя болит живот. Это очень плохо. Нужно обязательно к врачу.
- Да, я сегодня как раз пойду.
- Я оставлю тебе Билли.
- Я сама… - она взяла булочку.
- Нет, я поеду сам, а тебе оставлю Билли. Он привезёт и увезёт тебя, куда надо, - особое ударение он сделал на «я».
- Да, хорошо, - она пожала плечами, решая про себя есть булочку или нет. Всё же она была с шоколадом. - Я… Я вообще боюсь боли. Очень. И крови… - есть. Такую противную тему разговора надо было обязательно подсластить.