Если бы с Дэнни что-то случилось, она бы об этом точно знала, а сегодня Эва имела полное право побыть эгоисткой, делать то, что ей нравится.
Ей не хотелось звонить Дэнни, расспрашивать о чем-то, не хотелось возвращаться в дом, и чувствовать себя маленькой железной стружкой, тянущейся к магниту.
Ян словно почувствовав её настроение, не пошёл за ней, а лишь наблюдал, как она бродит вдоль воды, изредка останавливаясь. Он сел на диван, бесцельно щелкая кнопки переключения каналов на пульте, в поисках неизвестно чего.
Эва скинула халат и вышла из гостевой ванной комнаты, оставшись в тонкой ночной сорочке до колен. Подол халата был весь в песке, местами мокрый, поэтому она не стала тащить эту грязь через всю гостиную. Она юркнула в свою комнату, желудок снова взбунтовался, а зубы клацали от холода.
- Эва, - Ян постучался и, дождавшись ответа, приоткрыл дверь, остановившись на пороге. - Как ты себя чувствуешь?
- Если честно, то не очень, - поморщившись, ответила она.
- Я сейчас, - через минуту он вернулся и присел рядом с ней на кровать. Эва заметила у него в руке стакан со льдом.
- Лёд? – недоверчиво уставилась она на стакан.
- Да, Джеферсон сказал, что если будет тошнить, то ешь лёд. Только понемногу и осторожно.
- Понятное дело, проглотить весь стакан целиком не смогу при всем желании, - сказала она, выбирая маленький кусочек льда.
Её волосы золотились в свете неяркой лампы и, хотя следы усталости невозможно было не заметить, лицо постепенно приобретало привычный здоровый румянец. В этом было что-то интимное, сидеть вот так на её постели и наблюдать её в одной сорочке, поддерживаемой лишь тонюсенькими бретельками.
Поддавшись порыву, он резко, но не грубо привлёк её к себе, прижав к груди, зарываясь рукой в мягкие шелковистые волосы и удерживая за плечи. Эва лишь прерывисто вздохнула от напора и неожиданности, а потом сделала то, чего так сильно хотела. Это было простое желание. Очень незатейливое желание. Она крепко обняла его, тесно прижавшись, устроившись в его тёплых руках. Погладила широкие плечи, завела холодные пальчики под рукава футболки, почувствовав упругие напряжённые мышцы. Хотелось зажмуриться и замурлыкать от удовольствия, от животного удовольствия. Раньше она и представить не могла, что простое прикосновение, или подобный тактильный контакт может быть таким желанным, таким приятным и всепоглощающим. Потом Эва слегка отстранилась, провела кончиками пальцем по подбородку, тем же знакомым ему жестом и поцеловала его. Поцеловала в губы, легко, воздушно, а он не шевельнулся, только держал её в руках, позволил ей это сделать.
- Холодные, - хрипло шепнул он, тронув большим пальцем её губы.
- Лёд…
Договорить она не успела. Он стиснул её, приникнув губами в настойчивом и крепком поцелуе, отдавая ей своё тепло, свой жар. Она не смогла бы пошевелиться… даже вздрогнуть не смогла бы… для этого не было места. Он сжал её железными тисками, сжал неистово, будто боялся, что вырвется, а она не собиралась этого делать. Совсем не собиралась, все мысли вылетели из её головы, осталось только ощущение его мягких тёплых губ и прикосновение горячего языка к холодной нижней губе.
Тепло. Его тепло. Оно разливалась в ней. Зудело в кончиках пальцев. Скручивалось в животе, разгоняя кровь и кружа голову. Она задрожала, он оторвался от неё. Оторвался с трудом, тяжело дыша. Уткнулся в её шелковистую щеку, целуя и поглаживая губами нежную кожу.
- Спасибо тебе, - казалось громче, чем шёпотом, говорить просто невозможно.
- За что? – спросил, откинув её длинные волосы на спину.
- За то, что беспокоился обо мне.
- А ты думаешь, я беспокоился? – поцеловал, коснулся кончиком языка бьющейся жилки на шее.
- Думаю, да … - с трудом выговорила она.
Замер, потом провёл руками по её спине, завёл руку под волосы.
- Ты права, я очень беспокоился, - в его тоне не было игривости. - И если я ещё хоть раз не смогу до тебя дозвониться…
- Я поняла, - она прикрыла ладонью его рот, - следующее отделение, которое мне придётся посетить в той больнице, будет хирургическое. Видимо телефон пришьют ко мне.
Ян держал её в руках, чувствовал её сладковатый запах - запах ванили и магнолии. И только ему одному было известно, как он сдерживался, чтобы не содрать с неё этот кусок ткани, именуемый сорочкой. Кусок тончайшей материи, мешающий ощутить её целиком, ласкать каждый сантиметр атласной кожи. Он ясно осознавал, что его первое влечение переросло в дикое желание и теперь стало потребностью, физической потребностью в ней, такой же потребностью, как дыхание.
Эва снова приникла в его рту, попробовала его на вкус.
- Эва, - она узнала этот тон, от которого мурашки пробегали по спине, собираясь где-то между лопаток, заставляя вздрагивать всем телом, даже без прикосновений.
- Я поняла… - она отодвинулась от него, - а то через шесть секунд на мне не будет сорочки.
Ян окинул её медленным взглядом.
- Две, - сказал он, поднимаясь с кровати. - Сегодня мне хватит двух.
- Ян, - она остановила его у двери, - А ты долго будешь на работе завтра?
- Ну, четвёртое совещание я не смогу отменить, но постараюсь пораньше. Спокойной ночи, Эва.
- Да, - она довольно кивнула, - Спокойной ночи, Ян.
fima 11.11.2010 19:54 » Глава 12
Глава 12
Эва вышла из своей комнаты только к полудню. А вернее, выползла, а ещё точнее - заставила себя выползти. Потому что при мысли о «сорбентовой» диете желудок у неё сворачивался в узелок, а глаза сами собой закрывались, приглашая ко сну.
Будучи плохим пациентом, самым ужасным, какие только могут быть на свете, она уже жалела, что так опрометчиво пообещала Яну есть всю ту гадость, что он для неё купил, и только мысль о предстоящей поездке во Францию грела душу, мотивируя на соответствующие подвиги. Она даже была готова целую неделю есть овсянку Селесты, лишь бы не видеть тюбики с прозрачной субстанцией, напоминающей загустевший канцелярский клей.
Но это тоже не помогало.
Набравшись наконец мужества, она подошла к шкафчику, где, дожидаясь своей очереди, лежали её «волшебные тюбики». Горестно вздохнув, выдавила гель в столовую ложку и, передёрнув плечами, проглотила. Вкуса у этой «еды» не было абсолютно никакого, но «неживая» консистенция вызывала рвотные позывы.
«Ну, вот! Дело сделано! Первое нападение я пережила, ещё три!»
Терпеть эти истязания нужно было четыре раза в день, а это уже систематическая атака организма.
После приёма лекарства минимум час о еде можно и не мечтать, и Эва решила прогуляться там же, где и была вчера - заглянуть на пирс, поболтать ногами в тёплой бирюзовой воде, и сказать себе «Какой чудесный день!»
Направляясь к берегу, и, завидев Симона, она свернула на зелёную лужайку, где он трудился над живой изгородью, формируя из кустов ровные квадраты, орудуя секатором со скоростью бешеной парикмахерши. Лицо его осветилось улыбкой, когда он заметил, подкрадывающуюся сзади Эву. Она хотела его напугать, потому что, занятый «причёской» кустов, подгоняемый музыкой из наушников, Симон, казалось, никого и ничего не слышал. А получилось, что она завизжала сама, когда она резко повернулся к ней, клацнув секатором. Они тут же рассмеялись над своим дурачеством и Симон приобнял её за плечи.
- Ох, крошка, как я рад тебя видеть такой! Я места себе не находил. Спасибо Яну вправил мне мозги и отправил куда подальше. Выглядишь супер, прямо как с курорта!
Эва хихикнула.
- И тебе привет, Симон! Только вот можешь зря не распаляться в комплиментах, всё равно не поверю. - Она обняла его за талию, и они медленно двинулись по дорожке к скамейке скрытой зеленью в задней части особняка.
- Слушай, красотуля, а чего это ты такого наелась? Чем это твой женишок умудрился тебя накормить?
- Грибов каких-то, представь себе. И он не мой «женишок».
- Да, ладно? – выразил сомнение Симон.
- Да, серьёзно, - подтвердила Эва. - Он мне такая же «подружка» как и ты.
- Мне, конечно, приятно, дорогуша. Но слово «подружка» меня всё-таки слегка коробит, - хохотнул Симон.