Ян кивнул, соглашаясь.
- Да, в этом регионе кухня острее, чем традиционная французская, но мне нравится.
- Да, я это заметила, - многозначительно добавила Эва приподняв русую бровь.
Ян засмеялся, а Эва отодвинула тарелку.
- Съешь кусочек сыра, он слегка собьёт остроту, - посоветовал Ян и поднял бокал. - Я хочу подарить тебе подарок на день рождения, он ведь у тебя именно сегодня, да?
- Да. Ещё подарок? – Её глаза засияли от предвкушения, и она заинтересованно посмотрела на него в ожидании, - Если честно, я очень люблю подарки, просто обожаю, - она хихикнула, - Ты даже не надейся, что я постесняюсь заграбастать всё, что ты мне купишь!
- Вот и прекрасно. Тогда держи. – Он достал небольшую коробку в блестящей розовой обёртке и поставил перед ней на столике.
- А что там? – спросила Эва, срывая шелестящую бумагу, - Тяжёлая… - она взвесила на руке подарок.
- Смотри сама, - он кивнул.
Эва раскрыла упаковку и замерла, потом осторожно достала содержимое и приподняла к свету, заворожённо наблюдая, как солнечные лучи пронизывают хрустальный сундучок, поблёскивая и играя солнечными бликами. Она восторженно вздохнула.
- Цветы? – изумлённо спросила она, разглядев внутри розовые и фиолетовые лепестки, - Ян, там внутри цветы?
- Фиалки, а точнее, засахаренные лепестки фиалок, - он отпил вино, - С днём рождения, Эва.
Она отпила, не отрывая взгляда от подарка, потом осторожно поставила коробочку на стол и потянулась к нему. Обняла, прижавшись к шероховатой и небритой щеке, тихо спросила:
- Спасибо. А почему фиалки?
Он поцеловал её в уголок рта, легонько погладил по спине, хотя ему хотелось до хруста сжать её в объятьях.
- Потому что фиалка – это символ Тулузы, и потому что она нежная и сладкая как ты.
Эва довольно вздохнула и отстранилась.
Взяла в руки почти полный бокал вина, отпила, хотела что-то сказать, но поняла, что словами не сможет выразить даже и половины того, что чувствовала в этот момент.
- А теперь как?
- А теперь просто замечательно! Такое сочное и бархатистое, - она подняла бокал на просвет, - и густое. А все вина такие?
- Нет, в Тарне делают и розовые вина, лёгкие и сладковатые, есть и крепкие терпкие, разные. Мы попробуем все, - он кивнул ей с хитрой многообещающей ухмылочкой, - я тебе обещаю.
- Н-да, чувствую, что напробуюсь как следует… - Эва шутливо покачала головой, представив утро после дегустации.
- Вот это, например, из винограда сорта Негретт. Одно из моих любимых. Негретт часто купажируют с Мальбеком, Каберне и Сира, но я люблю, чтобы Негретта было как можно больше, по традиции.
Ян рассказал ей ещё о нескольких сортах винограда выращиваемого в Тарне, посветил в некоторые секреты виноделия, о которых имел представление.
- Ну, всё, Эва, сейчас мы посетим художественно-археологический музей Сен-Реймон, Музей Августинцев, - он бросил взгляд на часы, - Ну и Фонд Бамберга.
- О, да! Дега, Дюфи, Матисс, Боннар, Ян ты не можешь меня всего этого лишить! – она пригрозила ему жуткой расправой.
- Да, я и не думал, но нам всё равно нужно поторопиться, Эва.
- О, нет! Медлительность – это не про меня. Мы сейчас с тобой вихрем пронесёмся.
- И в Тарн… - добавил он.
- И в Тарн… - согласилась Эва.
***
Они забрали сумки из камеры хранения и сели в такси. Впечатление от пережитых эмоций навалилось усталостью, как только Эва села в машину и прислонилась к мужскому плечу. Ян развернулся, чтобы ей было удобнее и, обняв её, прислонил к груди.
Солнце медленно скрывалось за горизонтом, за окном темнело, поэтому было не жалко, что она пропустит что-нибудь интересное.
- Почему ты не позвонил, чтобы нас встретили?
- Зачем? Мы и сами можем добраться. Тем более я не знал, с какой скоростью ты будешь носиться по музеям.
- Да, это точно. Зависит от обстоятельств. Я и сама не знала, - она отвечала сонно, а глаза сами собой закрывались.
- Поспи, нам ехать минут сорок, самое большее пятьдесят. Так, что отдохни пока.
- Угу, - пробурчала Эва и забылась на мгновение.
Или ей так показалось, потому что, только закрыв глаза, она почувствовала поглаживание по спине и услышала тихие слова. Она дёрнула плечом, отмахиваясь, но это ей не помогло. Кто-то настойчиво жужжал у уха, мешая досмотреть чудесный сон.
- Эви, просыпайся. Мы приехали.
Слово «приехали» немного привело её в чувство. Она с трудом отстранилась и потёрла сонное лицо. Едва ли что-то соображала, когда он выволок её из такси, так и застыв на месте, наблюдая, как Ян вытащил сумки из багажника и отправил машину.
- Это всё вино, - сказала она, прислонившись к его груди, вернее, оперевшись на него как на столбик.
- Не льсти себе, Эви, ты такая всегда после сна, и даже хуже, - лениво изрёк Ян, добившись, того чего хотел, Эва встрепенулась и угрожающе сощурила глаза. Ещё секунда и упрёт руки, в боки, выражая протест.
- Вот ты и проснулась, - засмеялся он, привлекая её за талию и двигаясь в сторону усадьбы.
- Невозможный ты. Тебе бы только меня позлить, да?
- Да, это я люблю, очень люблю, просто обожаю.
- Циник, - притворно обиженным тоном выразилась она.
Только сейчас Эва заметила, что они стоят у огромных открытых решетчатых ворот, на дорожке посыпанной гравием. Широкая длинная аллея вела к красивой провансальской усадьбе, освещённой уличными фонарями в художественном стиле. По сути это были женские и мужские скульптуры, и даже детские, в разных позах держащие светящие шары.
- Ух, ты! Как красиво… - сон как рукой сняло, пока они медленно брели по аллее, хрустя мелкими камешками под ногами.
- А, что, сюда нельзя въезжать? Почему мы не подъехали прямо к дому?
- Можно. Почему, нет… Я решил, тебя немного взбодрить после сна, а то бы мне пришлось тебя затаскивать в дом.
- Это точно. Правильно сделал, воздух здесь такой чудесный, чистый.
Они добрели к парадному входу, но он оказался закрыт.
- Пойдём, зайдём с кухни, тот не закрывают до поздней ночи, если я не ошибаюсь.
***
Эва поёжилась и замерла, замерла от кайфа и наслаждения, которое получала, стоя под горячими струями воды. Душ, красивенькое платье, а не те мятые льняные брюки, в которых она предстала перед родителями Яна, и экскурсия по усадьбе. Николас, отец Яна, обещал показать ей каждый уголок огромного дома, и уже не терпелось начать осмотр. Она не успела задуматься, как им с Яном расположиться, потому что Марта сразу утащила её в дальнее крыло, и затолкала в эту комнату без особых объяснений. Хотя те несколько слов, тихо сказанных Яном матери на французском, вполне могли решить её судьбу. А, скорее всего, так оно и было.
Вот и хорошо!
Нужно было прийти в себя после столь бурной встречи.
Мама Яна оказалась поразительной женщиной, даже возраст не смог скрыть её былую красоту. Можно только представить, как она кружила голову мужчинам в молодости. Одри, сразу пришло на ум Эве, как только она её увидела. Она была похожа на Одри Хепберн, только черные волосы у неё были короткие и волнистые. А глаза такие же пронзительно синие, как и у сына. И добрые, улыбающиеся. «Есть в кого!» - подумала Эва, имея в виду его смазливую внешность.
Ещё полчаса назад, стоя на пороге кухни, она думала, что хуже просто и быть не может. Что ей надо убираться из этого места и подальше. Она почувствовала себя лишней, стало неуютно и неудобно, когда Ян коротким «Привет, мам» известил об их появлении. Марта, с задумчивым видом, вытаскивающая из шкафа тарелки, вздрогнула, и белоснежная посуда полетела на пол с соответствующим грохотом разбитого вдребезги стекла. Она хлопнула глазами и ошарашено уставилась на них. Эва сжалась в комок, отступая в сторонку, а мысль податься в дверной проем неустанно буравила ей мозг.
- Ян…
- Мама, это всего лишь я, а не какое-нибудь привидение.
- Господи, сынок, да ты и есть ходячее привидение, появился ты именно так! - воскликнула Марта, придя в себя, и ринувшись к сыну. - Поставь меня на место! Негодник! Да поставь ты меня на пол! – Марта засмеялась и хлопнула сына по плечам, когда он приподнял её над полом и звучно чмокнул в щеку.