- Ян … - она прошептала ему на ухо, еле слышно. Громче не могла.
- Знаю милая, знаю… Сейчас…
Он задвигался быстрее, почувствовав жар в её лоне, приближая её к долгожданной кульминации. Эва впилась ему в спину, вжимая его в себя, заставляя погружаться ещё глубже. Она застонала ещё громче, вскрикнула, чувствуя дрожь, переходящие в спазмы удовольствия, острого, ни с чем несравнимого удовольствия. Зажмурилась, как от боли, стиснув зубы. А потом расслабилась, чувствуя тянущее ощущение в низу живота.
- Ещё… - прошептал он, не замедляя своего убивающего ритма.
- Нет… - она замотала головой, - не могу…
- Можешь… я чувствую… ещё, Эва…
Она стал целовать её, языком повторяя интимные движения, и тот же ритм, в котором двигался в ней. Она выгнулась, и мощная судорога прошла по ней ещё раз. Ещё ярче и острее. Как молния. Она ослабла, обмякла, замерла. Как только закончился её последний спазм, он последовал за ней с натуженным стоном, с вскриком. Чувствуя такое удовольствие, которое никогда не испытывал. Ни с кем.
- Эва?
- Что?
- Посмотри на меня.
Ян приподнялся на локтях, перенося на них вес своего тела, чтобы девушке было легче дышать, и отвёл разметавшиеся локоны с её лба и висков.
- Откуда ты взялась, Эва?
- Что?
Эва приоткрыла глаза, всё ещё подёрнутые дымкой страсти и возбуждения. Зрачки были расширены, а лицо разрумяненное и горящее. Она всё ещё летала, пребывая в неге от испытанных чувственных удовольствий. Тело постепенно наливалось тяжестью, и мышцы давали о себе знать.
Ян наклонился к её, припухшим от поцелуев губам, и прикоснулся легко и нежно, будто боялся сделать больно. Эва слегка приоткрыла их, принимая ласку. Поцеловала его, задерживаясь, словно закрепляя их любовное соитие последней лаской.
- Нет, - запротестовала она, когда он попытался отодвинуться от неё.
- Я тебя раздавлю.
- Ещё чуть-чуть, - попросила она, притянув его снова.
Так приятно чувствовать тяжесть его большого тела, силу упругих мышц и крепкие объятья. Сожми он сильнее, и косточки хрустнут. Но как ей это нравилось. Абсолютно всё нравилось. Эва почти мурчала от удовольствия, когда просто притрагивалась к нему, гладила, ощущая под ладонью тёплую гладкую кожу, шероховатость тонких мягких волосков на руках, его чувственный мужской запах.
Ян провёл губами по её подбородку, потёрся о щеку, а она взяла его лицо в ладони, ощутив под пальцами пробивающуюся щетину, и заглянула в глубину его глаз. Утонула в них…
Возникло чувство, что он снял с неё не только одежду и белье, оставив обнажённой. Он будто содрал с неё кожу, оставив оголённой, беззащитной, против него самого. Залез в самую душу, на её глубину. К горлу подкатил комок, хотелось сглотнуть, чтобы избавиться от этого неприятного ощущения, но почему-то ни одна мышца не подчинялась. Потому только и смогла, что прерывисто втянуть в себя глоток воздуха.
Ян почувствовал её судорожный вздох, заметил, как выражение лица изменилось, и в её красивых глазах мелькнули панические всполохи. Стало не по себе, будто дотронулся до чего-то… Прикоснулся… к тому, что ему не предназначено. Взял то, что не должен был. То, что ему не принадлежало…
- Очень глупо будет спросить про душ?
Он загадочно улыбнулся.
- Ну почему же глупо? Очень даже не глупо.
Она вздрогнула и поёжилась у него в руках.
- Замёрзла?
- Да мне холодно. А что, тут и правда есть такие блага цивилизации как душ?
Ян приподнялся на руках, привстал и оглянулся в поисках одежды, которая была в беспорядке разбросана, а Эва с лёгкой усмешкой наблюдала, как он стаскивал всё в кучку на диван. Одеваясь, он не отрывал от неё горящего взгляда, запоминая каждый изгиб её тела, такого стройного и манящего. Она как нимфа приворожила его и околдовала, маленькая золотоволосая нимфа - изящная и чувственная, эротичная и притягательная, с длинными спутанными кудрями, лучистыми серыми глазами и родимым пятнышком на левом боку возле груди, ровненьким и круглым, будто специально нарисованным.
Эва надела джинсы, при движении грудь её слегка колыхнулась, что отдалось у Яна внизу живота болезненным напряжением, таким же, как и до этого. Таким же возбуждением, как до их занятий любовью…
Поймал себя на мысли, что назвал это именно так - «заниматься любовью». Секс с Эвой? Нет. Это не просто секс, это что-то большее, гораздо большее. Назвать произошедшее между ними просто сексом, даже язык не поворачивался, потому что то, что он испытывал, держа её в своих руках нельзя было сравнить с простым актом соития. И он хотел её. Хотел ещё раз использовать своё незаконное право на возможность заняться с ней любовью, довести её до оргазма, впитать её стоны в себя. Ян решил на этом приостановить поток своих мыслей, пока он окончательно себя не доконал.
Эва подержала в руках свою рубашку, так и не решив надевать её или нет. В этом не было особого смысла, потому что, сдирая её, Ян оторвал несколько пуговиц.
- Можно я следующий раз сама разденусь?
- Всегда, пожалуйста, дорогая. Можешь вообще пока не одеваться, - проникновенно сказал Ян, а Эва вскинув на него глаза, поняла двойственный смысл собственной оброненной вскользь фразы. На щеках расцвёл румянец, хотя чего было уже стесняться.
- Боже, Эва, ты краснеешь, - умилённо улыбнулся он ей.
- А ты не знал, - съязвила она.
- Знал, но я уж думал…
- Прекрати… - оборвав его на полуслове, прошипела она, недовольная собственным смущением и швырнула в него свою рубашку, тут же прикрыв грудь руками. Ян стащил с себя футболку и подошёл к Эве, выворачивая вещь на лицевую сторону.
- Надень, - уже серьёзным тоном сказал он. - Мы будем проходить по служебным помещениям, а там тоже прохладно.
Она натянула на себя футболку. Он пару секунд смотрела на неё, а потом подхватил, приподняв над полом и поцеловал. Она засмеялась, и он звучно чмокнул её ещё раз, прежде чем поставить на пол.
Они осторожно двигались по тёмным коридорам винодельни к душевым комнатам. Ян тащил Эву за собой, а она то и дело утыкалась носом в его тёплую голую спину, потому что ни черта не видела в темноте. В очередной раз, заслышав её сдавленное ругательство, когда она запнулась об него, Ян рассмеялся.
- Эва, это ведь я ношу очки, а не ты. Чего ты всю дорогу запинаешься? – он обвил рукой её талию, притягивая к себе.
- Моё стопроцентное зрение работает только при свете дня, а в темноте, как все нормальные люди, я ничего не вижу, - ворчливо ответила она.
- Завелась, - спокойно констатировал Ян.
- Мне кажется, или ты и в правду улыбаешься? – с угрозой в голосе спросила Эва, что ещё больше насмешило Яна.
- Ты что? Как я могу?
- Жулик! – она хлопнула его по заду ладошкой, и довольно расплылась в улыбке.
- Да-а…
- …и врун!
Ян получил второй увесистый шлепок по тому же месту.
- Ну, ты дождёшься, Эва. Сейчас мы придём в душевую, и я надеру тебе твою сладкую попку, - пообещал он ей, а потом решил поинтересоваться о втором определении, которое она ему дала: - А почему всё-таки врун?
- А потому что у тебя было не пятнадцать, а шестнадцать планов, как затащить меня в постель. Последний был покер, и если бы ты меня предупредил, а бы не повелась на это.
- Ага, рассказывай…
- Слушай, Ян, а я и не предполагала, что на винодельне всё оборудовано вплоть до душевых, - Эва перескочила с темы, когда они подошли к дверям, и Ян зашёл первым.
- Стой, - он взял Эву за руку, - где-то здесь был выключатель… А если бы мы днём пришли сюда, ты бы подумала, что оказалась в больнице. Здесь всё ходят в белых халатах и бахилах. Соблюдают стерильность.
- Только мы с тобой таскаемся полуголые, - насмешливо сказала она.
Ян щёлкнул кнопкой и зажегся яркий свет, на момент ослепив их. Эва прикрыла глаза, привыкая, потом осмотрела помещение, в котором оказалась. Ян открыл одну из деревянных дверей, и как оказалось. Эта была просторная комната, разделённая на две зоны – для купания и для переодевания.