Они успели сделать по глотку, как сзади донёсся хорошо им знакомый низкий голос.
- Развлекаетесь, девочки?
Они переглянулись в немом вопросе, мог ли Ян слышать их проникновенный тост о самцах. Эва почувствовала, как щеки её заливает краска, да и Селеста стала в миг не бледна.
- За что пьёте?
- Не поверишь! За мужчин! – весело отозвалась Эва.
- Да. За их ярких представителей, - поддакнула Сел и отпила ещё, не выявив на лице Яна и тени того, что их застукали за обсуждением столь интересной темы.
- Смею ли я надеяться быть причисленным к этой категории?
Ян достал себе бокал и послал девушкам ироничную улыбку, узрев, что бутылка практически пуста. Потом выплеснул остатки вина себе и расслабил узел галстука.
- Вполне. На это надеяться ты можешь, - изрекла Эва пробежав по нему взглядом.
- Вот, спасибо, дорогая, - ухмыльнулся он, и глаза его заискрились.
Вернув бокал на стол, он стянул с себя пиджак и бросил его на пустой стул. Эва наблюдала за его неторопливыми движениями, и в голове невольно возникли совсем другие картины. Стало жарковато, вино взбудоражило кровь.
На нем была темно-синяя рубашка, почти чёрная, но, чудилось, будто таинственный китайский дракон просвечивается сквозь тёмную ткань. Она так и видела, как он шевелится у него на плече при каждом лёгком движении, соблазняя и околдовывая её.
Иногда ей казалось, что это зелёное существо обладает какой-то своей силой. Была просто уверена, что если смотреть на дракона долго, можно впасть в транс и попасть под гипноз, потому что энергетика этого мужчины подчас была просто нечеловеческой.
Ни один из знакомых ей мужчин не обладал подобным влиянием и настолько сильной энергетикой, что, казалось, воздух около него можно было потрогать руками.
- Пожалуйста, милый, - машинально прозвучал её услужливый ответ, и она посмотрела ему в глаза, удивившись, что дыхание перехватило точно так же, как и в первый раз, когда она увидела Яна. Голос Селесты отвлёк её от мыслей.
- Ну, всё. Мне пора ехать. Эва вызови мне такси. За руль я уже не сяду. Завтра машину заберу, - она засобиралась, увидев эти многозначительные взгляды.
- Не надо. Билли отвезёт тебя, - спокойно сказал Ян и посмотрел на подъездную площадку. – Он ещё машину не поставил.
- Спасибо. Ян ты так любезен, - съехидничала Сел, приложив к этому старательную улыбочку.
- О, да… он в последнее время чрезвычайно любезен, а это не к добру, - поддержала Эва подругу в её небольших издевательствах.
- Не надейтесь. Просто мне лень искать новую секретаршу, в том случае, если с тобой что-нибудь случится по дороге.
- Кошмар! Какой ты циник! – ужаснулась Селеста.
- А неотразимые самцы они все такие. Правда, Эви? – он с деланным равнодушием изучил свой бокал с вином и отпил пряного напитка.
Эва, допивающая последний глоток вина, поперхнулась, услышав слова Яна, сказанные нехарактерным для него приторно-сладким голосом.
- А вообще мне кажется, кто-то слишком много говорит. Да, Эви?
- Не знаю о чем ты. Кто бы это мог быть? – она посмотрела на него с совершенно невинным выражением и улыбнулась. – Пойдём, Сел! Я тебя провожу!
Она послала Яну воздушный поцелуй и, обняв Селесту за талию, направилась вместе с ней к парадной двери.
fima 22.01.2011 21:32 » Глава 22
Глава 22
Мюллер ткнул ему в нос фотографию.
- Он?
Ювелир нервным жестом поправил волосы, вернее то, что от них осталось, так как на голове у него красовалась лысина.
Он, как и многие другие закомплексованные на этот счёт мужчины, пытался прикрыть её редкими прядями волос. Однако попытка удавалась слабо, а лишь придавала его образу совершенно нелепый вид.
Нелепый и склизкий вид… При общении с этим золотых дел мастером у него всегда возникала только одна ассоциация – осьминог. Он был такой же скользкий, неприятный и пальцы у него были неестественно длинные, как щупальца у типичного головоногого.
- Ну? – Мюллер снова помахал снимком, повторяя свой вопрос. Ювелир взял его в руки, делая вид, что изучает предоставленное его глазам лицо на фото.
- Нет, - уверенно изрёк он, после пяти минут усердных дум.
- Точно?
- Точно.
Два старательных кивка головой должны были убедить Мюллера в его правоте, но этого не произошло. Он убрал фотографию во внутренний карман пиджака и лениво оглядел помещение.
- Н-да, Стьюи, - он сознательно пренебрежительно назвал его уменьшительным именем, - дела у тебя идут, видимо, неважнецки совсем …
Стью занервничал, его пальцы дрогнули, но он попытался не подать виду.
Мюллер отошёл от стеклянной стойки, за которой стоял ювелир, прошёлся около витражей с выставочными работами драгоценных украшений.
Прошёлся раз, другой и остановился посередине комнаты, небрежно засунув руки в карманы.
- Что? Дружки больше не пользуются твоими услугами? Или у них появился более выгодный покупатель?
Стью напрягшись, застыл на месте. Он делал свою привычную работу, определял подлинность драгоценного камня в массивной золотой оправе. Но по сути это была всего лишь жалкая попытка избежать пронзительного колючего взгляда нежданного и далеко нежеланного визитёра.
- Короче так, - Мюллер энергично шагнул обратно к столу, - Сдам-ка я тебя, наверное, своим ребяткам из одной известной тебе организации. И дело с концом. Надоело мне с тобой сюсюкаться. Так что - не знаешь, так не знаешь, - он постучал кончиками пальцев по стеклу, но к выходу не поспешил, он даже туда не собирался, а стоял оперевшись на стойку, ожидая соответствующей реакции на свои слова.
- Я не могу тебе ничего сказать, - промямлил ювелир.
- А ты и не говори, Стьюи. Ты просто кивни. Я сейчас тебе это фото ещё раз покажу, а ты кивни, если это он, - Мюллер говорил с ним издевательским тоном, будто тот был либо малолетним ребёнком, либо идиотом. Второй вариант был предпочтительнее, хотя и говорят, что у осьминогов самый высокоразвитый мозг, пусть и среди беспозвоночных.
Он снова достал снимок и положил на стол.
Небольшое фото, на котором был изображён молодой человек.
Стью быстро кивнул, будто опасаясь, что этот жест заметит кто-то ещё, хотя в ломбарде кроме них никого не было.
- Ну, вот и славно, - ехидно улыбнулся Мюллер. – Поощрения не жди. Тебя и так неплохо кормят.
- Куда уж мне, - обречённо вздохнул ювелир, когда звенящие колокольчики над дверью известили, что та захлопнулась, скрыв за собой нежеланного гостя.
От ломбарда Мюллер прошёл пешком квартал, потому свернул в тихий и грязный проулок между дешёвым китайским рестораном и ещё какой-то подобной забегаловкой.
Он скривился от запаха и ускорил шаг, переступая через какие-то отбросы и мусор. Выйдя на соседнюю улицу, он забрался в свою машину и тронулся с места.
Только отъехав от места на пару кварталов, он довольно улыбнулся и стукнул по рулю кулаком.
- Да! – победно воскликнул он, достал сотовый и набрал номер, радостно ответив, когда трубку взяли. – Серж! Я его нашёл!
- Дуй в контору!
- Уже еду!
- Чего рисуем?
Эва вздрогнула, как и всегда, выведенная из состояния полного погружения в процесс работы, пребывая в творческом вдохновении.
Причём мир это был нарушен незнакомым ей человеком, а точнее мужчиной.
Она выглянула из-за своей полиэтиленовой ширмы, и решила ответить в тон на столь бесцеремонное вмешательство.
- Рисуют детишки в раскрасках, а мы пишем, - заявила она поучительным и слегка высокомерным тоном.
- Ух, ты!
Была ли то реакция на слова или на ту, которая их произнесла, осталось неясным, но то, то он обсмотрел Эву с ног до головы, было очевидно.
Просторные льняные брюки, белая майка, светлые вьющиеся волосы, заколотые китайской шпилькой в очаровательном художественном беспорядке …
И майка и брюки были испачканы аккуратными «художественными» каплями синей краски.
Эва задёрнула импровизированную шторину, всем видом показывая, что нечего ему пялиться на её произведение.