Так как он застыл между стойкой и шкафчиками, не стоило большого труда дотянуться до того, что над мойкой. Не отрывая взгляда от Эвы, он открыл его и достал тарелку.
- На, - только и сказал он и подавая ей этот предмет. Она уставилась на неё, не понимая, причём тут тарелка, потом посмотрела ему в глаза.
С грохотом тарелка полетела на пол но не разбилась, когда Эва выхватив, швырнула её на пол.
- Не бьётся, - со злостью прошипела она.
Он молча сдёрнул бокал с полозьев на барной стойке. Звон разбитого стекла огласил комнату, не успел он поставить его на стол. Следом раздался лёгкий скрип, когда он снял второй, тут же сменившийся соответствующим звуком, когда второй бокал для вина разлетелся на мелкие осколки. Ян внимательно посмотрел на её, оценивая, хватит ей этого, или ему продолжить свою помощь в столь благородном занятии.
По лицу её было понятно, что этого мало и он поставил ещё один. Эва помедлила, но швырнула его вслед за первыми двумя. Звон последнего подействовал отрезвляюще. Словно произошёл тот самый выплеск эмоций, словно весь негатив наконец нашёл тот самый выход. Вмиг стало легче, но с этим облегчением пришло и другое состояние. На глаза навернулись слезы, пришло осознание всей глупости и абсурдности сложившейся ситуации. Стало безумно жалко себя и те красивые бокалы, что она разбила. Стало стыдно за собственное поведение.
Ведь просил же он поговорить спокойно! Нет! Надо было скатиться до битья посуды!
Никогда в жизни она не предполагала, что может вести себя вот так. Никогда не считала себя истеричкой, но сейчас показала себя во всей красе. Показала себя именно такой.
Она всхлипнула и спрятала лицо в ладонях.
- Вот дура… - проговорил Ян прижимая её к себе. Характеристика, что он ей дал, совсем не вязалась с тоном, каким он говорил это. – Идиотка…
Теперешние её попытки оттолкнуть его не прошли так успешно, хотя они были, но не такие активные. Он прижал её к себе, так крепко, что она перестала барахтаться, а обняла его за плечи и уткнула в шею мокрое от слез лицо. От её слез, которые обжигали его душу. Он готов был сделать всё, что угодно, лишь бы она не плакала. Всё, что угодно… Перебить в доме всю посуду – это было самое малое на, что он был готов пойти ради неё. Только чтобы она не плакала. А она плакала, тихо всхлипывая, изредка вытирая лицо ладошкой.
- Куда ты меня тащишь? – задержав дыхание, спросила она, почти ровным голосом.
- В спальню. Пойдём искать другой выход твоей неуёмней энергии.
Она лишь прерывисто вздохнула, отметив многообещающую хрипотцу в его голосе и собственное участившееся сердцебиение.
- Всё-всё… перестань… - прошептал он, когда снова раздались её слёзные всхлипы.
- Оставь меня… Я хочу побыть одна, мне нужно подумать… привести себя в порядок, - просила она.
- Ты уже побыла одна и подумала. Хватит на сегодня, - он поставил её на пол. Она поняла, что он принёс её в ванную.
- Раздевайся, - бросил он и включил воду.
- Нет, я уже была в душе. Не пойду, - возразила Эва и повернулась к зеркалу, сразу оценив следы своего нервного буйства – покрасневшие глаза, чуть припухшее от слез лицо. Она не умела плакать «красиво», как некоторые, или как в кино – пустить пару слезинок, тихо, без всхлипов и рыданий навзрыд.
- Я не был. Раздевайся. Или я сам затолкаю тебя туда. Прям в сорочке, - спокойно говорил он, медленно стягивая футболку. Спокойно, но властно. Почувствовав его настроение, она не стала спорить с ним, было что-то в его взгляде сейчас, что заставило её подчиниться. Без слов и дальнейших споров. Что-то было, что заставило её почти ровное дыхание сбиться. Смиренно она спустила тоненькие бретельки с плеч. Душ так душ! Ещё пятнадцать минут водных процедур за сегодняшний день она в состоянии выдержать.
- Хорошо, - послушно провозгласила она и заколола волосы, прежде чем ступить под воду. Он чуть улыбнулся её внезапной покорности, а всего пять минут назад она готова была его убить одним взглядом. Она переступила, через лежащую на полу сорочку. Не стала даже её поднимать, просто перешагнула и остановилась в душевой. Не было сомнений, что он так и сделает. Затолкает её туда, куда пообещал, а спорить с ним сил не было. – Мне сегодня было плохо после душа. Наверное, потому что я долго пробыла под горячей водой, - она поставила его в известность о своём происшествии, дав тем самым понять, что не собирается плескаться с ним час.
- Вода не горячая. Тебе надо отойти, постоишь пару минут и всё. Почему плохо? – в голосе прозвучала тревога, а глаза засветились беспокойством. Было очень приятно это осознавать, и Эва готова была приврать, чтобы ещё больше его понервировать и вызвать ещё большую тревогу, но не стала.
- Не знаю… - она пожала плечами и боязливо потрогала воду, которая оказалась приятной температуры, не горячей, но и не холодной. Умыла покрасневшее лицо.
Всё-таки вода была прохладной и её пробрала дрожь. Так решила Эва. Что дрожь её пробрала от слишком прохладной воды, а не от взгляда, что он ей послал. Она заметила его и почему-то смутилась. Отвернулась, но спиной чувствовала его. Глупо прятаться под водой. Смешно. Но она так и сделала, словно спряталась под тёплым потоком, но это только усилило ощущения. Тёплые струи бежали по телу, добираясь до самых чувствительных мест, раздражая и лаская одновременно.
Ян был прав вода и правда лечит, минуты хватило, чтобы почувствовать себя лучше, успокоить и душу и тело. Хотя нет. Тело нет. Тело зажило своей жизнью. Реагировала той же дрожью и мурашками от первого прикосновения к обнажённой коже. От его первого прикосновения, когда он просто обнял её за плечи. Прижал к груди, оперся подбородком в макушку.
- Это ты во всем виноват. Это ты довёл меня, - пожаловалась она. – Ушёл… оставил меня одну… А сам ушёл с ней, - говорила она глотая струйки воды, стекающие по лицу.
- Хорошо, я виноват, - он крепче прижал её. Ладонь скользнула по груди. – Но только в том, что ушёл и оставил тебя одну. Только в этом и ни в чем больше, Эва. Больше ни в чем, так что выкинь из головы всё, что ты там себе надумала.
- Выкинь из головы… - проворчала она. – Легко сказать…
- Я тебе помогу… - пообещал он, тут же приступив к выполнению задачи, прижавшись губами к шее. Она замерла, даже дыхание задержала, чувствуя, как пробирают знакомые ощущения, соски твердеют от лёгкого прикосновения тёплых ладоней.
Она без труда развернулась в его скользких мокрых руках, он тут же накрыл её рот губами, целуя так крепко и напористо, словно и правда старался избавить её от этих мыслей, сомнений и тех переживаний, что захлестнули её с такой силой.
Он целовал её. Целовал и чувствовал малейший отклик, самую мелкую дрожь. Целовал, а в голове вспышкой билось только одно - «моя». В этом «моя» заключалось всё, что он испытывал, всё, что чувствовал, всё, что не было произнесено.
И будет ли когда-нибудь?
- Что? – пробормотала она. Наверное, он сказал это вслух, в перерывах чувственных терзаний.
- Моя…
Она что-то хотела сказать, но он не дал ей. Он не собирался слушать её, уже наслушался за сегодняшний вечер. Приник к ней снова. Её губы тёплые, мягкие и податливые. Она уже не плакала, но показалось, что на вкус они солёные. И её язык тоже солёный. Он скользнул по ним языком, поцеловал, проверил. Показалось.
Он не хотел говорить, он хотел другого. Хотел в постель, хотел свою женщину, хотел секса. Хотел удовлетворить свою потребность в ней, физическую и эмоциональную. Хотел забыться в ней. С ней.
- Иди… быстро… в спальню… - взяв её лицо в ладони, сказал он. Шум воды заглушал и без того глуховатый голос, смягчая интонацию, но это не было похоже на просьбу. Но повторять было не нужно, Эва быстро вышла из душа, сдёрнув по пути полотенца, дрожащими руками завернулась в одно и села на кровать. Неловкими пальцами выдернула из волос шпильку, которая выпала и закатилась куда-то под кровать, но она не стала обращать на это внимания. В полутьме комнаты всё равно ничего не найти. Распутала узел волос, порадовавшись, что вода с них не бежит ручьём.