Он расстроился, потому что хотел совершенно другого. Это давно перестало быть игрой, но она ему не верила. Чем ближе он подбирался к ней, тем яростнее она сопротивлялась. Он хотел всего лишь стать для неё всем миром – и водой и воздухом; почвой под ногами и опорой. Хотел обнять её и утопить в своей любви. Хотел подарить ей мечты и сделать их явью.
Но она не верила…
Лисандро состроил непринуждённое выражение лица и вернулся в кабинет Яна. Оттуда слышался смех и бурные обсуждения. Вот только ему уже было совсем невесело. Первым его желанием было выскочить вслед за ней, догнать и поговорить, но он не стал этого делать. Понятно, что она не в том настроении, чтобы выслушивать его излияния.
Господи, как бы она хотела вернуть эти моменты! Разозлиться из-за такой глупости! Накричать ни за что! Убежать в обиде! Это всё того не стоило! Совершенно не стоило!
Но как обычно, для раскаяния становится слишком поздно. Осознание не даёт облегчения, а изменить ничего нельзя. Это была одна из последних встреч, перед этим несчастьем. Одна из последних встреч, когда она видела его живым и здоровым.
Она присела на жёсткое кресло. Отложила сумочку в сторону, вытерла мокрые глаза. Разжала кулак и посмотрела на украшение. На руке, будто камень лежал, как и на душе, а перед глазами всё снова расплылось от накативших слёз. Но Селеста не стала им поддаваться, а достала из сумочки зеркальце.
«Н-да-а…», - протянула она. – «Видок, лучше не бывает…»
Порывшись, она нашла пустую упаковку от влажных салфеток и чуть не застонала от досады, но потом обрадовалась, всё-таки обнаружив одну. Повезло…
Как могла она стёрла остатки макияжа. Подумала, что стоит вообще пойти в туалет и умыться, но передумала. Не хотела уходить с места, где её оставил Данте. Он точно не станет разыскивать её по всей больнице, чтобы сообщить новости – плохие или хорошие. Кое-как справившись, она поискала глазами урну, но, не обнаружив таковой, затолкала использованную салфетку в пакетик и сунула в сумку.
Вздохнув, она посмотрела на часы, висевшие на стене напротив. Некоторое время следила за секундной стрелкой. Но та тащилась нестерпимо медленно, тем самым вызывая очередной приступ истерики. Тогда она отвела взгляд и оглянулась, задержавшись на посетителях больницы. Кругом расстроенные и редко радостные лица. Все со своими проблемами, со своими горестями, вряд ли в этом месте встретишь радостного человека. Она посмотрела в ту сторону, куда ушёл Данте, и сразу вскочила, заметив его. Он шёл широким размашистым шагом по направлению к ней, но, заметив, что она встала, остановился и просто махнул рукой, жестом подзывая её к себе. Селеста тут же схватила сумочку и почти бегом пересекла отделяющее их друг от друга расстояние.
- Пойдём, - сказал он и ухватил её под локоть. Сел едва поспевала за ним, когда он тащил её по лестнице. Но сказать слово против даже не решилась. Сломанный каблук – это незначительная потеря, которую она готова была понести, лишь бы увидеть Лисандро. Если будет нужно, она вообще скинет туфли и побежит босиком. Только бы увидеть его.
- Как тебе удалось уговорить его? – запыхавшись, проговорила она на ходу, а лучше сказать - на бегу.
- Удалось, - бросил он и открыл перед ней дверь палаты. Она на несколько секунд замерла на пороге в нерешительности и посмотрела на Данте. Посмотрела как-то затравленно, ища надежды в его черных глазах и слов ободрения. Но он только слегка подтолкнул её в палату. – Недолго, - сказал и осторожно прикрыл дверь.
Данте не сбирался сидеть с ней в палате и слушать пронзительный женский плач, то, что она разревётся через минуту, было ясно как белый день. Она и так была не в себе, еле сдерживалась, голос подрагивал, да и сама вся трепетала. Караулить её под дверью он тоже не хотел, но почему-то не мог отойти и оставить её одну. Прошёлся туда-сюда, постоял, засунув руки в карманы. Потом прошагал дальше по коридору и сел в одно из кресел.
«Вылезу я когда-нибудь из этой больницы или нет?», - раздражённо вполголоса проговорил он. – «Дел по горло…»
Вздохнул и заставил себя сидеть на месте, хотя так и порывался вскочить и начать мерять шагами длину больничного коридора реанимационного отделения. Надо бы побыстрее убраться отсюда, а то если Джеферсон ещё хоть раз столкнётся с ним, то у этого неплохого доктора точно случится инфаркт. Он и так был на гране истерики, когда Данте посетил его последний раз.
- Мистер… Нет! Мистер Коста, к нему нельзя! – заверещала секретарша и даже вскочила с намерением помешать ему пройти в кабинет самого главного человека в этой больнице.
- Сядь на место! – бесцеремонно одёрнул её он. – Сядь… - сказал уже спокойно. – Я на две минуты.
Как по приказу секретарша медленно опустилась в кресло, а дверь с еле слышным щелчком закрылась за наглым итальянцем.
Джеферсон чуть не застонал вслух, завидев своего визитёра, но сдержался.
- Мистер Конти де Лука Коста, - начал он как можно спокойнее и очень вежливо, выговорив его полную фамилию почти по слогам, что само по себе было просто удивительно, потому что мало кто делал это. Но он сделал, словно это могло вернуть ему былую невозмутимость, - я обещал, что Вы будете в курсе всего, что будет происходить с нашими больными. Имею ввиду только интересующие Вас персоны. Как только мистер Верди придёт в себя, я лично дам Вам знать. Пожалуйста, дайте мне спокойно работать, - он даже не злился, а говорил умоляющим голосом, устав от сегодняшних споров с неугомонным родственником одного из пациентов своей клиники.
- Мистер Джеферсон, - так же вежливо, в тон ему начал Данте и сел в кресло напротив, - я очень ценю Ваш профессионализм, а также Вашу заботу о близких мне людях. Я безумно за это благодарен, но у меня есть ещё одна просьба.
Доктор обречённо вздохнул, не выражая особой радости по этому поводу, но отложил ручку.
- Я Вас слушаю. И надеюсь, она последняя… Хотя бы на сегодня…
- Думаю, да, док, - пообещал Данте. - Я хочу, чтобы вы пропустили к Лисандро одного посетителя.
- Нет, - сразу категорично отказал Джеферсон.
- Точнее… посетительницу, - добавил Данте.
- Нет. Это исключено и я Вам об этом уже говорил, - никак не хотел отступать от правил доктор.
- Это его женщина, - снова вставил слово Данте, давя на него взглядом.
- Никаких посетителей, - так же твёрдо отказал Джеферсон.
- Точнее… его невеста, - он словно не слышал слова доктора, а вставлял свои реплики, словно это не было разорванным предложением, а целым высказыванием.
- Я же сказал нет, - последнее прозвучало не так уверенно. Данте постучал кончиками пальцев по столу, спокойно глядя в лицо Джеферсону. Доктор невольно сосредоточился на этом звуке, ставшим единственным в установившейся тишине кабинета. Он даже бросил взгляд на руку итальянца. Данте сразу перестал барабанить по столу и положил раскрытую ладонь на полированную поверхность. Помолчал ещё секунду, выдерживая паузу, а потом снова пошёл в наступление.
- Док… Я, конечно, всё понимаю. Только всё равно не уйду отсюда, пока не услышу «да».
- Мистер Конти де Лука Коста, Вы меня достали за сегодняшний день, - раздражённо отреагировал на его самонадеянные слова доктор. И это было чистой правдой, потому что в этот момент, даже всегда хладнокровный и бесстрастный Джеферсон, потерял всякое терпение.