Даже в пресловутом «галантном веке» чопорные аристократы, звавшие друг друга к барьеру из-за сущей ерунды, бестрепетно брюхатили пачками своих дворовых девок, а те отдавались им далеко не всегда из-за одной лишь боязни прогневить любезного барина.
Впрочем, и прекрасные дамы, стыдливо прятавшие сосцы в глубоких своих декольте, дамы, в борьбе за честь которых лишали друг дружку жизни страстные рыцари, тоже не так уж часто бывали образцом целомудрия и чистоты.
Хотя надо все же признать — в предшествующие времена интимные утехи человеков были существенно таинственней, чем нынче. Так может, лишь в таинственности все дело?..
Что любопытно, в следующий раз я попал в подобную ситуацию ровно через десять лет. И опять не по своей инициативе. И опять вышел конфуз. Либо излишне переволновался, либо переход от чисто платонического этапа к следующему получился для меня слишком неожиданным. И опять моей соблазнительницей была соседка, и опять — годом моложе меня.
В общем, хоть плачь, хоть смейся — сплошные совпадение. Но есть и одно отличие — со временем у нас все получилось, и мы потом любили друг друга ровно тридцать лет и три года, такой срок многим даже представить-то затруднительно, да и по сей день любим — более или менее успешно закрывая глаза на все то ужасное, что сотворила с нами жизнь…
Живя в станционном поселке в отдельной квартире, родители, похоже, больше не помышляли куда бы то ни было перемещаться. А бабушка жила у дяди Лени, нянчилась с его дочкой, раз уж меня в школу отдали.
Надя к тому времени сделалась настоящей барышней, у нее уже появились первые сердечные дела, я имел множество приятелей и одного друга — Вовку Комарова. А что до моего интимного приключения, то о нем, как ни странно, так и не узнала ни одна живая душа, и оно как-то начисто вылетело из памяти, наверное, из-за слишком уж явной своей преждевременности.
Разумеется, своя компания появилась и у родителей. И они часто по праздникам и дням рождения где-нибудь гуляли, приглашали и к себе гостей.
Правда, живописные природные места в окрестностях Карпунино имели одну малоприятную особенность — мало где можно было посидеть на травке, не замочив задницы, поэтому массовых гуляний в тех местах, кажется, не практиковалось…
А как здорово мы встречали в Карпунино пятьдесят седьмой и пятьдесят восьмой годы!
Готовиться начинали где-то за неделю. В лес за пихтой — конечно же, за пихтой — отправлялись всей семьей, но не только для себя долго и тщательно выбирали ритуальное деревце, а начинали с огромной ели — для Красной площади. Ну, такая была у нас игра. И что-то очень подходящее обязательно находилось. Как для Красной площади, так и для дома…
Украшали елку тоже непременно сообща. Отец, правда, непосредственно в этом не участвовал, однако неизменно присутствовал, сидя на диване и давая советы, иной раз довольно дельные.
Елочных игрушек, разумеется, всякий раз много разбивалось, но всякий раз и новых покупалось много — что-что, но цены на елочные украшения, а также и на игрушки вообще были такие, какими уж больше никогда не будут.
А кроме того, мать каждый раз старалась придумывать какой-нибудь сюрприз. На украшенной елке утром что-нибудь непременно добавлялось. Приятное, разумеется. Особенно порадовали нас, помню, утаенные с осени кедровые шишки, которые были не просто повешены на елку ночью, тайком от детей, но еще и соответствующим образом раскрашены, облеплены блескучими осколками бесполезно, как казалось, разбившихся игрушек.
Но вот мистический туман, связанный с личностью Деда Мороза, никогда матерью не нагнетался. Дома, во всяком случае. И не помню, потеряли мы с сестрой от этого что-нибудь или ничего не потеряли…
Вообще, в те годы, как мне кажется, мама была непревзойденной устроительницей любых празднеств. Наверняка ей это дело ужасно нравилось, иначе откуда бы такое вдохновение.
Надо заметить, что повседневная работа с детьми маме осточертела уже на заре педагогической карьеры. Ну, не ее это была стихия — любить чужих детей. Своих — еще куда ни шло…
Так что с внуками она не нянчилась. И у моих детей не было такой бабушки, какая была у меня. Но зато — позволяю я думать себе самонадеянно — у их детей есть такой дедушка, какая у меня была бабушка. Должно же воспроизводиться в этом мире добро. Хотя бы и через поколение…