-В военный госпиталь, пожалуйста!
Водитель повернулся, пристально посмотрел мне в лицо и сказал:
-Жив?Это уже хорошо!-видимо,уже привыкший за время войны к этому адресу,часто повторяемому прибывающими в город пассажирами, он без труда угадывал цель их приезда.
Госпиталь был расположен совсем недалеко от вокзала и буквально через десять минут такси остановилось перед воротами, за которыми виднелось серое здание и стоящие перед ним машины скорой помощи.
-Желаю вам удачи и скорейшего выздоровления вашему герою!-сказал нам на прощание водитель.
- Спасибо!- с чувством ответила я.
«Герою!»- пронеслось в моей голове это новое слово,относящееся к моему мужу,моему Сергею,Сереженьке.Так вот,кто он теперь?Чувство гордости охватило меня и я увидела,что и Летицию не оставило равнодушной сказанное таксистом.Через несколько минут мы вошли в здание с надписью «Приемное отделение».У стены в холле сидели несколько раненых ,видимо привезенных недавно. Проступающие алые пятна крови сквозь белую ткань бинтов, запыленные гимнастерки,усталые глаза,острый запах пота -война настоящая, жес-токая предстала перед нашими глазами, заставив сердце сжаться от боли сострадания к этим незнакомым,но духом своим и мужеством близких мне муж-чинам : мой муж был их боевым товарищем.
Мы направились к небольшому остекленному помещению с окошком, расположенному в углу.Внутри него сидела пожилая женщина и что-то писала.Я поздоровалась с ней, назвала фамилию Сергея и спросила, можно ли его видеть.
- Вы кем ему приходитесь?- посмотрела она на меня уставшими глазами.
- Жена,- ответила я.- А это -его сестра.
- Сейчас, миленькие, сейчас,-проговорила она и стала водить пальцем сверху вниз по записям в лежащем перед ней журнале.-Вот,- она начала читать и каждое произнесенное ею слово ранило меня своим страшным смыслом: «Боец 51-й механизированной бригады.Двадцать три года.Илловайск. Поступил тридцатого августа. Минно-осколочное ранение в область паха,левой руки и левой ноги». Женщина замолчала и посмотрела на меня- ее глаза плакали без слез:
- Проведена ампутация левой ноги.
...............................................................................................
Прошло уже две недели,как я приехала в Днепр и нахожусь в одной палате рядом с моим мужем. Летиция пробыла три дня, самые тяжелые и полные отчаяния,когда нужно было,сдерживая слезы, говорить ровным голосом -Я люблю тебя,родной! Все будет хорошо!,лежащему неподвижно на высокой кровати, с постоянной капельницей в вене и пугающей пустотой ниже колена ,спрятанной под упавшей смятой простынью,самому близкому в этом мире мужчине, чье тело, сводившее меня с ума в долгие ночи нашей любви, сейчас было искорежено кусками проклятого разорвавшегося металла. Постепенно я привыкла и к запаху лекарств и палате,в которой,кроме Сергея, находились еще двое раненых. Новые слова, вошедшие в мой лексикон вместе со страшным событием,уже не пугали меня : «культя,компрессионная повязка,сепсис,фантомная боль» -звучали теперь обыденно, как раньше музыкальные термины «a tempo, crescendo, allegro». Я спала на небольшой раскладушке, готовая по любому движению Сергея выйти из забытья хрупкого сна и дать ему необходимые лекарства либо помочь повернуться. В первые дни он почти не говорил,а я гладила его здоровую руку и шептала слова поддержки. Отец Сергея,Летиция и Вадим звонили каждый день. Звонила и моя мама, но после нескольких слов она замолкала,видимо не в состоянии продолжать разговор, и тогда я забирала телефон у Сергея и говорила с ней на отвлеченные темы. В консерватории Летиция договорилась о моем отсутствии,но меня это нисколько не беспокоило.
Через неделю после операции Сергей впервые сел в коляску с помощью врача, медсестры и меня, после чего я тут же повезла его в коридор, пытаясь быстрее поменять удручающую обстановку палаты. Здесь на стенах висели рисунки, присылаемые на фронт и в госпиталь детьми со всей Украины. Порой даже трудно было сразу распознать,что на них изображено,иногда же попадались и вполне профессионально исполненные. Но не это было главное -маленькие человеческие сердечки со всей своей непосредственной искренностью делились любовью и теплотой через альбомные и тетрадные листки с далекими и незнакомыми воинами, «защитниками Отечества» и «Героями», как утверждали подписи, сделанные детскими ручками.
Несколько дней подряд я уже вывозила коляску с Сергеем во внутренний двор госпиталя и мы медленно гуляли вдоль ухоженных клумб с цветами. В очередную прогулку вдруг, без всякого предисловия, он начал рассказывать о произошедшем в так называемом Илловайском котле, где были окружены тысячи украинских военных. Сергей говорил долго -видимо ему необходимо было выплеснуть из себя эти воспоминания. Я слушала и страшная картина войны словно парализовала мое сознание. Короткие и острые ,как нож,фразы оставляли кровавые рубцы на моем сердце :«тяжелые бои, российские солдаты, танки,расстрел безоружных украинских военных, разорвавшийся снаряд, куски тел на горящей земле,боль,глухота, товарищи, вертолет, госпиталь».