Чарли открыл дверь после нескольких длинных и настойчивых звонков: в одних джинсах, раскрасневшийся, будто после хорошей пробежки. Волосы, ранее собранные в хвост, были взлохмачены.
Увидев Бена, он в удивлении разинул рот.
- Ты что тут…
- Один? – перебил его Бен.
Чарли кинул косой взгляд через плечо и хмыкнул.
- Нет.
Ответ прозвучал недвусмысленно, и Бен торопливо сказал:
- Извини, что отвлекаю. Я на одну ночь. Квартиру залили битумом, я даже прилечь не могу без того, чтобы меня потом не вкатали в асфальт.
- Битумом? – недоуменно повторил Чарли, все еще мыслями в спальне. – Но кто…
- Попробуй угадать. Будет чудом, если действительно угадаешь – слишком много вариантов.
Чарли прижал обе ладони к щекам и с силой потер.
- Ух, ничего себе. Ну, в таком случае… Сейчас, погоди.
Он скрылся в квартире, оттуда послышались приглушенные голоса. Полураздетая девица, громко цокая каблуками, вышла и прошествовала к лифту, не удостоив визитера и взглядом. Не сразу до Бена дошло, что та в таком виде и пришла, а не просто не успела одеться полностью.
- Заходи.
Бен подчинился. Чарли запер дверь и уселся в потрепанное кресло, жестом предлагая Бену занять место на диване. Волосы он перехватил резинкой, но одеться так и не удосужился, и Бен с завистью отметил, что пацан в отличной форме. Когда он сам в последний раз был в спортзале? Не упомнить. Увольнение крепко вбило его в апатию, в том числе и по отношению к собственной физической подготовке.
А пару недель назад он, когда брился, заметил в светло-каштановых волосах седину. Немудрено, почти сорок стукнуло, этак он и в самом деле скоро превратится в старую развалину.
Пообещав себе завтра же возобновить занятия спортом – да хотя бы просто начать бегать! – Бен исподлобья глянул на Чарли.
- Обломал тебе романтический вечер, да? – Он потер затылок, не зная, куда деваться от смущения. – Прости. Не думал, что вы тут…
- Мне уже давно не тринадцать лет.
- Угу, – буркнул Бен. Он чувствовал себя круглым идиотом. С чего он вообще решил, что Чарли один? – Слушай, я лучше пойду. Я как-то не подумал, и…
- Ох, да отвали, – фыркнул Чарли. – Сегодняшнюю ночь ты все равно уже испортил, так что, останешься или уйдешь, я в любом случае завалюсь спать. Сейчас постелю тебе на диване.
Бен глянул в окно, за которым по-прежнему чернела ночь, разбиваемая только слабым отсветом фонарей да вездесущим снегом.
- Не трудись. Я вряд ли усну, скоро утро.
- Тогда кофе?
- Не откажусь. – Бен потянулся, стараясь прогнать неловкость куда-нибудь за пределы Солнечной системы.
Когда Чарли вернулся с чашкой свежесваренного кофе, Бен уже крепко спал, уткнувшись лицом в диванную подушку.
Проснулся он спустя четыре часа, бодрый и свежий, будто не было сумасшедшей ночи, не было перестрелки и загубленной квартиры. Чарли в спальне храпел, раскинувшись звездой на постели, и Бен в очередной раз пожалел, что вчера вообще пришел в бар.
«За каким чертом я и сюда-то приперся?» – тоскливо подумал он, разглядывая небольшую, но уютную квартиру.
Кухня, гостиная и спальня. Санузел, душевая кабина. Мебель старенькая, но ухоженная, на стенах кое-где аккуратно подклеены обои. А парень-то рукастый и чистоплотный, даром что без матери рос.
Его отец, Ричард, когда-то служил в полиции. Он не работал «в поле», не бегал по грязным улицам, не карабкался на заборы и не спрыгивал с крыш, пытаясь поймать очередного нарушителя спокойствия. Зато он был отменным аналитиком. Собирал информацию по крупицам, а затем складывал из нее полную картину. Как пазл. Над ним посмеивались, когда он требовал анализ пыли из дома подозреваемого; на него орали, когда он клал отчет перед начальником и утверждал, что на последней странице указан убийца, точь-в-точь, как в детективном романе. Но когда прочесть документ все же удосуживались, дело моментально сдвигалось с мертвой точки. Ричард был наблюдательным. Слишком наблюдательным.
И в конце концов это сыграло с ним злую шутку.
Однажды на стол лег толстый отчет в трех томах, где подробнейшим образом раскрывалась коррупционная схема, включающая в себя самого комиссара полиции и небезызвестного оппозиционного политика. Он разоблачал настолько сенсационные вещи, что обнародование этого отчета поставило бы под угрозу обрушения всю вертикаль власти. Сидя в кабинете, Ричард нащупал тончайшие нити, из которых потом сплел искусную паутину. С чувством полного удовлетворения он отправился домой, к жене и ребенку, ожидая, что на следующее утро проснется в новом мире.